Во второй половине девятнадцатого века, после отмены крепостного права, крестьяне России, обезземеленные в результате реформы, или продавшие свои земельные наделы, имели возможность, в поисках лучшей доли, отправиться на окраины страны. Много было не занятых, свободных земель за Уралом, в Сибири. Собирали ходоков и отправляли за каменный пояс разузнать, разведать есть ли землица там, можно ли на ней хлебопашествовать. Выбирали от общества самых смелых, дотошных и мудрых, поживших на свете, крепких духом и телом, стариков. Шли они в лапотках, в холщовых по колена рубахах, с котомкой за плечами. И год и два уходили на этот поиск. Снимались крестьяне с насиженных мест и отправлялись хоть в разведанные, но неизвестные места.

После продолжительного и мучительного путешествия переселенцы оказывались в Сибири, в ближайшей к каменному поясу, Томской губернии. В отличие от истощенных и малоурожайных наделов в центральной части России, здесь они могли занять до сих пор не обрабатываемые, густо заросшие травой поля. На первых порах, добравшись до Бийского уезда, переселенцы останавливались в селах, расположенных неподалеку от города. Жители этих сел, приехавшие сюда раньше, неохотно принимали новых поселенцев. Освоенные ими земли под пашню и выпаса для скота, позволяли им жить безбедно и продолжать расширять земельные наделы. Приехавшие переселенцы вели поиск не занятых земель.

Так в семидесятых годах прошлого века, в селах Смоленского уезда - Камышинке, Сычёвке, Новотырышкино, появились переселенцы из Ярославской и Владимирской губерний.

Это были многочисленные семьи Вязниковых, Копыловых, Скосыревых, Пастуховых. Все они на новом месте получили маленькие наделы неудобных и малопригодных для пашни земель. Тутошние жители считали себя хозяевами. «Наши предки, - говорили они, - еще при царице Екатерине, земли эти заняли». Жители, мы, что ни на есть коренные. Хмурясь, злобились на незваных гостей, что пожаловали из-за Каменного Пояса, оседали на недальних землях, основывали поселения. Им-то препоны чинили, вместо помощи. В страдную пору принимали поденщиками за медные гроши, да пустыми щами потчевали. Это принудило приехавших поселенцев отправиться дальше на поиски не занятых, свободных земель. Так они оказались в горном крае и обосновали село Усть-Муту в двенадцати километрах от села Черный Ануй.

Просвещение в стародавние времена в России заключалось в приобщении к чтению церковных книг, других, светских не было. Никон, только что, ставши патриархом - главой православной русской церкви решил исправить ошибки, вкравшиеся в церковные книги. Ошибки были не очень существенные, как, например, при написании имени Христа в книгах писалось Исус, а следовало писать Иисус, при складывании пальцев руки для свершения символа крещения было из двух сложенных вместе перстов, а следовало из трех. Эти ошибки допустили переписчики книг. Церковники противились тому, чтобы люди носили платье нового, европейского покроя, брили бороды. Таких людей называли беззаконниками, отступниками, величайшими грешниками, достойными отлучения от церкви, по указанию Никона стали исправлять ошибки, заново переписывать церковные книги. В 1655 году была напечатана первая исправленная книга "Служебник церковный". Еще в 1654 году церковный Собор утвердил устранение ошибок.

Не согласившиеся с решением Собора, не захотевшие даже читать безбожную книгу "Служебник церковный", почли, что православная вера погибла. Они называли себя староверами, не ходили в те церкви, в которых справлялась служба по новым книгам, не желали пить, есть с никонианами из одной посуды.

Церковный раскол положил начало ухода староверцев из мира (общества) в отдаленные места, труднодоступные, в леса, где устраивали скиты, создавали монастыри. Покидали насиженные и обжитые места, уходили в Вернее Заволжье. В заволжском Верховье Русь исстари уселась по лесам и болотам. Туда еще не проникло никонианство. По большим и малым рекам, по реке Керженец понаставили поселений, монастырей, скитов. Судя по выговору и наречиям, там сохранились древние русичи, свято хранящие православную веру. Однако и сюда проникали никонианцы. Отсюда они русичи, православные старообрядцы уходили на восток, за Каменный Пояс.

В восемнадцатом веке они появились в предгорьях Алтая, искали Беловодье, сохранив в душе чувство веры, и благочестие. В восемнадцатом веке старообрядцы с Керженца устраивали скиты по рекам Чарышу, Куяче, Аную.

Еще до приезда Вязниковых и других новоселов в Усть-Муте появились старообрядцы. Считая себя праведными поклонниками истинного бога, с большим упорством соблюдали каноны религиозных обрядов. Отличались они воздержанием и аскетизмом в быту. Безделье и ничегонеделание осуждалось. Они не признавали стремление официальной церкви обогатиться, завладеть землями, поддерживать единовластие самодержавия. Были против того, чтобы дворяне, князья передавали земельные участки, свои вотчины "на помин души" монастырям, церковным общинам. По их мнению, церковь не должна обогащаться, ее служители главное внимание должны уделять верующей пастве, отдавать время молению, чтению псалмов, праведному труду.

Преклонение перед всевышним, раскаяние и очищение души нужно производить в уединении, в обособлении от мира. В одиночестве, сокровеннее молитва, душевнее обращение к богу, открытее страдания страждущего. Старообрядцы упорно трудились, возделывали пашню, содержали скот, возводили дома.

Первым в долине по реке Ануй появился Пастухов Каллистрат. Он приступил к строительству избы для_жилья.. К выбранному месту подвозил срубленные тут же неподалеку на склоне горы, лиственные деревья. Из них складывал сруб. Первоначально, опасаясь местных г/ аборигенов, приезжавших со своих стойбищ посмотреть, чем он занят, Каллистрат на ночь уезжал через гору в село Белый Ануй. На следующий день приезжал и видел: сруб разобран, бревна растащены в разные стороны. Собрав сруб и добавив к нему еще два-три бревна, на ночь уезжал. Так продолжалось до тех пор, пока строительство избы не было закончено полностью.

Затем к нему добавились новые поселенцы, Снегиревы, Рехтины, Фефеловы, Гладковы - это были старообрядцы. Они поставили добротные дома из кондового лиственного леса. По устройству домов, образу жизни, верхней одежде, обуви можно было видеть, что прибыли раскольники из-за Урала, из верхнего русского Заволжья. Там издавна считалась Русь, где русичи кормились трудом да умом. Мужики ходили летом в сапогах, зимой - в валяных катах

Верхнее Заволжье славилось густыми лесами, где были размещены малые поселения, застроенные пятистенниками. Земли были подзолистые и малоурожайные, хлеба на целый год не хватало. Не пошли мужики в другие места кормиться топором, а занимались рукоделием у себя дома. Бондарные работы - кадки, ушаты, ведра, лопаты, ковши, короба, ложки. Транспортный товар - телеги, сани, колеса - все это делалось умельцами лесного края и по рекам вывозилось на продажу. Среди этих лесов не мало было раскольников-старообрядцев по скитам и общинам, приютившим религиозных страдальцев. Вместе с крестьянскими семьями, наслышанными о земельном приволье в Сибири, перебирались туда и сторонники старообрядства.

Выработанный вековой опыт преодолевать трудности и невзгоды, помогли приезжим людям быстро приспособиться к новым условиям. Народ смышленый и досужий по большим ручьям устанавливали мельничные колеса, дикий камень обращали в жернова. Свято блюли приехавшие и пришедшие на новые места законы православия и старообрядчества. В каждом старообрядческом доме отводилась небольшая комната для моления. В ней вывешивались иконы, устанавливались подсвечники для свеч, устраивались полочки для богослужебных книг. Эта комната с единственным небольшим окном тщательно отделывалась, постоянно содержалась в чистоте и опрятности. В ней не ставились столы и лавки, молебны совершались коленопреклоненно.

Несказанно рады были переселенцы природным богатствам нового места. Не тронутые плугом, или сохой пахотные земли. Разнотравье на покосах, усыпанные цветами луга и выпаса для скота. Обилие рыбы в реках и ручьях, склоны гор покрыты лесом и кустарником. Правда, непривычны были для россиян крутые косогоры каменистых гор, бурные потоки рек, местами узкие ущелья между гор.

Ко всему не обычному люди привыкали, без устали благоустраивали жизнь. Строили дома, распахивали поля, выращивали хлеба, огородные культуры. Научились использовать съедобные растения дикой природы, заготавливали кедровый орех, ставили пасеки. Посевы льна и конопли давали семена и волокно. Из семян получали растительное масло, волокно использовалось для прядения и ткачества. Вытканное полотно шло на одежду и хозяйственные нужды. Вытканные

холсты отбеливали под яркими лучами солнца по весне, расстилая их на выбившейся траве. Красили, используя местные красители: кору деревьев, кустарников, стебли, ягоды и корни растений, обрели опыт закреплять краски.

Нет подлинных сведений о том, в какой Российской губернии проживали Вязниковы до переселения их в Сибирь. Сама фамилия отличается от тех, наиболее распространенных фамилий, образованных от имен, профессий, названий населенных пунктов и других наименований. В прошлом столетии обычно на обращение "Чей же ты будешь?" мужчины отвечали, например "Афанасьев сын Иванов", так понятие сын Иванов постепенно превратилось в постоянную фамилию для последующих потомков. Прозвища, метко отражавшие какие-то, качества человека, закреплялись за ним, его потомством, как фамилия.

Вместе с Вязниковыми из России в Сибирь перебрались Скосыревы. Все мужчины, которых я знал лично, отличались горделивостью, твердостью характера, неуступчивостью. Возможно, эта фамилия произошла от слова - скосырь. В давние времена на Руси слово скосырь означало щеголь, а позднее к этому прибавилось понятие надменный, недоступный, нагловатый человек.

Состоявшие в родстве с Вязниковыми Копыловы переселились вместе с ними на Алтай. На моей памяти дед Степан, проживший около ста лет, был непревзойденным мастером делать телеги, сани, кошевы и другой немудреный инвентарь. Видимо он унаследовал это умение от родителя и деда. В верхнем Заволжье, откуда предполагается, они выехали, такое мастерство не только было в почете, но и кормило семью мастера. Об этом крае пишет писатель прошлого века П. И. Мельников: " леса заволжанина кормят. Смолу с дегтем сидит, сани, кошевы делает, а заплатив попенные, рубит лес в казенных дачах. Бревна, брусья, шесты, дрючки, слеги и всякий другой лесной товар -везет на базар, на ближнюю пристань на Волге. Живет заволжанин хоть в труде, да достатке. " Фамилию свою Копыловы унаследовали от деревенского прозвища копыл - деталь от кошевы или саней.

Как объяснить происхождение фамилии Вязниковы? Тот же писатель в своей книге "В лесах" написал:"В лесистом Верхнем Заволжье земля холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до масленой хватит, и то в урожайный год. Как ни бейся на надельной полосе, сколько страды над ней не принимай, круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь. Другой на месте заволжанина давно бы с голода помер, но он не лежебок, человек досужий. Чего земля не дала, умением за дело взяться берет. Не побрел заволжский мужик на заработки в чужедальнюю сторону, как сосед его вязниковец, что с пуговками, с тесемочками и другим товаром кустарного промысла шагает на край света семье хлеб добывать. Не побрел заволжанин по белу свету плотничать, на реке, Волге бурлачить. И дома сумел он принять за выгодный промысел..."

Географическое понятие вязниковец наводит на мысль о том, что это географическое название послужило основой для образования фамилии. В современной Владимирской области расположены два небольших, но древних города Вязники и Ново Вязники. Фамилия Вязниковы созвучно с названием городов.

Предположительно в 70-х годах вместе с немногими соседями Вязниковы двинулись в путь из Заволжья в Сибирь. Собрали небогатый скарб, инструменты по плотничному делу, непортящиеся в пути продукты. Что можно продать продали на месте, заранее заготовленный промыслом ходовой товар на базаре. Накопленные и вырученные от продаж трудовые деньги, крепко завязав, упрятали куда подальше. Заготовили то, что можно было использовать в пути на питание. Попрощались с остающимися сельчанами, усердно помолились Николаю-Угоднику, своему заступнику, покровителю и отправились в путь.

Добрались до г. Нижнего Новгорода речным путем от него поездом по железке до города Арзамас, затем на Казань, Екатеринбург, Курган, Петропавловск, Омск, Ново-Николаевск, Барнаул. Здесь заканчивался железнодорожный путь. До Бийска рельсы еще не были проложены.

Проезжая по просторам Сибири, выбравшиеся из лесных, часто заболоченных мест,
переселенцы дивились необычному пейзажу. Удивлялись сухости климата, казавшейся
необозримой степи. В сердце закрадывалось сомнение в полезности предпринятого переезда. Как
можно в сухой безводной степи жить? Из чего построить жилье, как содержать скот, выращивать
хлебушко? С грустью вспоминали родные места. В разговорах проскальзывали нотки сожаления и раскаяния.

Много часов кряду движется поезд по одноколейному пути и не пересек ни одной речки, ли одного ручейка. Не видно ни деревьев, ни кустарников. Редко в отдалении маячат небольшие березовые колки, а теплый ветерок колышет волнами степные ковыльные растения.

На шестые сутки езды на поезде, переехав по мосту большую реку, приехали в Барнаул.

Осмотрелись. Станция на холмистом, песчаном возвышении. Внизу город, а за ним на высоком яру сосновый бор. За рекой, которую только что переехали, просторная пойма и луга.

Побывали в торговых рядах, на торговой площади. Увидели товар совсем не тот, каким торгуют в России. Удивились, увидев мешки, насыпанные до верху, отборной, крупной, что горох, пшеницей. Пудов по шесть будет каждый куль. Многие продают выделанную кожу, крепкую, скрипучую в руках. Нигде ни увидели в продаже лаптей. Видно не в моде они здесь. Продаются телеги, сани, дуги, хомуты. Возвращались на станцию в приподнятом настроении: жить здесь можно, надо поскорее добраться до места и браться за дело. Проходя мимо большого кафедрального, выполненного из камня, собора, приостановились, поснимали шапчонки, перекрестившись, низко поклонились. Благодарили Николая-заступника за удачное путешествие, прося дальнейшего заступничества.

Решили продолжать путь до Бийска своим ходом. В торговых рядах долго присматривались к лошадям. Осматривали ноги, копыта} подняв верхнюю губу, рассматривали зубы, определяли в каком возрасте, не стара ли, неожиданно взмахивали рукой перед глазами, не слепая ли. Наконец, лошадь была куплена, телега и упряжь тоже. Небольшую поклажу погрузили на телегу, посадили детей и отправились в путь.

Труден был путь, люди устали от бездомной путевой жизни. Всматриваясь в жизнь местных людей, находили, что жить можно. Радовали взор сосновые леса, перемежающиеся с просторными открытыми полянами, плодородные черноземы, высокие травы. С высоких холмов открывался вид поймы большой реки Оби, величаво катящей крутые волны. Белесый простор высокого неба, опирающегося на далекий горизонт. Около дороги встречались большие полосы крестьянских посевов, отливающие изумрудом еще не зреющих хлебов. Шли крестьяне рядом с полосой, проводили раскрытой рукой по макушкам стеблей, цокали языком, восхищались. Не видели они на своей родине таких больших полей под хлебом, не видели такого обильного солнца над ним.

Местами останавливались на дневку, добывали пропитание, ловили в реке рыбу. На прежнем месте жительства рыболовство было жизненно необходимым занятием. Умели ловить, умели готовить рыболовные снасти. Этот опыт пригодился теперь и спасал людей от голодания. Через две недели с увала путники увидели г. Бийск. Бийский уезд, куда они переселялись, был обширным. Местные власти определили для поселения Смоленскую волость. Скорее хотелось добраться до конечного пункта.

Опять в путь. Переправились через две реки: Бию и Катунь. Первым на пути село Катунское, вторым - Смоленское. Большое богатое село, застроенное хорошими домами, здесь волостное управление. На горизонте просматриваются горы, начались холмистые предгорья. В разгар лета прибыли в село Сычевку, в котором местными властями предписывалось разместить новоселов. Село расположено на берегу реки Песчаная. Место понравилось новоселам. В этой деревне, переехавшие из России Вязниковы осели ненадолго. Эта деревенька была основана крестьянами, отселившимися от села Смоленское. Когда-то Смоленское считалось пограничным селом. В нем селились семьи солдат, служивших в Бийской крепости. Свое название, оно получило от иконы Смоленской Богоматери, которой священнослужитель благославлял солдат, отправляющихся в боевой поход. Всем хороша была Сычевка: тучные земли, равнинные луга, хорошие пастбища. Неподалеку на горизбнте виднелись горы, они манили людей своей неизвестностью. Увеличивалось население Сычевки. Семьи старожилов разрастались, из них выделялись молодые, им тоже требовались земельные наделы. Лучшие земли община отводила для старожилов.

Семья Ефима и Дарьи Вязниковых жили в большой избе, крытой дранью. Скот содержали в пригонах и хлевах. Хлева строили из таловых кольев, оплетали их прутьями, обмазывали глиной, свежим коровяком1,' огораживали плетнем. Такие постройки не долговечны, требуют постоянного ремонта и обновления. Поблизости не было леса, не из чего строить, нечем зимой топить печи. Зима-то здесь сибирская с крепкими морозами и частыми метелями-вьюгами.

Каждую зиму из горной местности проезжали через село мужики, чтобы купить в степи хлеб, зерно, холст, хозяйственный инвентарь, да мало ли что надо горному жителю. Из бесед с ними сычевцы узнавали о жизни в горах. И все более склонялись к тому, чтобы самим переехать на новое место жительства. Хлеб выращивать, скота разводить там можно. Лес растет повсеместно. Для людей не так давно покинувшим лесные места России, увидеть неподалеку лес было неистребимым желанием.

Ефим и Дарья долго колебались. Уж слишком не привычны для них горы. Как по ним можно проехать, не перевернув телегу и поклажу на ней? А можно ли среди гор посеять и вырастить хлеб? А пасти скот на горах, растеряешь его.

Если не уезжать, оставаться на месте, надо строить новый большой дом. Старшие сыновья уже в таком возрасте, что время самим заводить семьи. Поразмыслив, решились переезжать. К переезду подготовились: насыпали в мешки семенного зерна пшеницы, ржи, ячменя, намололи муки. Запасли продукты питания - насушили сухарей, напекли хлебов. Изготовили прочные сани, а на них поставили плетеные короба.

В конце зимы 1900 года отправились в путь. Из Сычевки продвигаясь вверх по течению реки Песчаной, доехали до села Карпово. Затем по малообжитым местам через сёла: Чегон, Черный Ануй и далее по Яконурской степи до Кырлыкского перевала, спустившись с которого, достигли села Абай. Долина реки Абай просторна, за рекой луга. По весне склоны гор, обращенные к солнцу, быстро освободились от снега, сбежавшего с них ручьями. Однако зеленая трава на них долго не появлялась, морозные ночи задерживали развитие растений.

За рекой на лугах и болотах талая вода разливалась по низинам, образуя озера и озерки. Появились перелетные птицы. То серые журавли, высоко поднимая ноги, бродят, выискивая зазевавшуюся рыбешку. То их собрат журавль-красавка гордо вздымает свою головку, украшенную ниже глаз белыми перьями. Над луговинами быстро со свистом пролетают утки-кряквы, чирки-свистуны, красноголовые нырки. Богата и разнообразна пернатая рать. Украшением птичьего мира является лебедь-кликун, останавливающийся здесь на кормежку и короткий отдых. На еще не просветлевшей воде, на фоне пожухлой прошлогодней растительности, проплывают белые, как будто, только что вымытые, с блестящими черными клювами, большие птицы. Это лебеди.

Великолепие природы, живописные пейзажи, возможность заняться строительством жилья, разведением домашнего скота, дружелюбие местных жителей - все привлекало приехавших. Расспрашивали сельчан о посевах хлебов, об огородничестве. Не очень утруждали себя абайцы хлебопашеством. Больше уповали на разведение скота, а хлеб привозили со степи, или из Уймонской долины. Поздние весенние заморозки задерживали, а то вовсе губили посевы. В первую весну Вязниковы посеяли три десятины, привезенными со степи семенами пшеницы и ярицы. Хлеб не вызрел, погубили заморозки. Не понравились высокогорные степи не пригодные для выращивания пшеницы, огородных культур.

Переехали в Усть-Муту. Поля еще не тронуты плугом, земли целинные, не истощенные. Здесь хоть не так как в Сычевке, но все-таки зерновые вырастают и успевают вызревать.

Речная долина по Аную по-своему красива и привлекательна. Она не широка, окружена горами. С ранней весны и до осени заречная гора украшается цветами полевых трав и кустарников. Со склона горы сбегают узкие полосы щебенчатых гряд камня. Под защитой этих гряд и вдоль их обильно растет рододендрон. Местные жители зовут его маральником. В конце апреля и начале мая бутоны этого кустарника раскрываются яркими розовыми цветами. Целая гора цветов возвышается над селом. Особенно красива она в утренние часы весеннего дня. Солнце, поднявшееся над горизонтом, первыми своими лучами заставляет искриться капельки росы на лепестках цветов, усиливая их розовую яркость. Кажется, вся гора мерцает маленькими огоньками. Отцветает маральник, появляются соцветия бутонов бадана, можжевельника, шиповника. В ложбинах между склонами расцветают огоньки (жарки), пионы (маралий корень). И так все лето до самой осени.

Луг в пойме реки Ануй покрывается желтыми лютиками, цветущей мать-и-мачехой, одуванчиками, конским щавелем, заячьими пучками. На возвышении, на увале еще больше и ярче-краски цветущих растений.

Берега реки дали приют раскидистым ветвям тальника, черемухи и боярки. Эти деревья украшали пейзаж белым цветением, а по осени полезными ягодами.

Это место привлекало людей удобством рельефа. К Аную стекали из окрестных логов небольшие речушки - Келей, Диктень, Марчита. По средине небольшой долины возвышался холм. В окрестных логах росли лиственные леса, местами березняки. В речках водилась рыба, а в леса.\ промысловые звери, птицы. В те времена рано по утру, или на склоне дня, выйдя из дома можно было услышать, доносившийся с горы рев марала или козла - курана, а весной токование тетеревов. На закате лета, ранней осенью над долиной раздавались клики журавлей. Они летели свое# незримой дорогой с милого севера, давшего им потомство, на спасительный от стужи юг. Полутораметровым размахом крыльев обмахивали они болотные травы, на прилегающих к реке бугорках, приземляясь на кормежку и отдых. Просторная луговина вся занималась прилетевшими птицами.

Первой весной, получив надел земли, вспахали пашню и посеяли четыре десятины ячменя я десятину пшеницы, семенами, купленными у жителей Черного Ануя. Занялись строительством, л течение года поставили две избы: одну в деревне, другую в местечке Марчитенок, на заимке.

Старший сын Егор женился, дочь Мавра вышла замуж, зять Петр Сидорович помогал строить. Возмужали сыновья, Иван, Хрисан, подростками стали Гавриил, Ефрем. В полуверсте от заимки рос хороший строительный лес - лиственница в возрасте 80-лет. Валили деревья, готовили из них бревна и вывозили к месту строительства. Петр и Хрисан распиливали бревна на плахи доски, тес, столярные работы выполнял отец Ефим. Невысокого роста, широкоплечий, с острыми голубыми глазами. По складу характера это был человек очень подвижный, неуемный. Торопливые движения и сообразительность позволяли ему много сделать. Требовательным и строгим был к сыновьям. Все работы начинались рано утром и заканчивались вечером. Об этой черте его характера, его главенствующей роли в ведении хозяйства и налаживании быта, рассказывал зять - муж Мавры Петр Яковлев. Расторопность тестя была видна во всем. Он не терпел лени и медлительности. Его распоряжения выполнялись без возражения и бегом не только подростками, но и взрослыми.

Старший сын, - говорит Петр Сидорович, - запросился идти в отдел. Отец ему говорит: «Многого из хозяйства тебе выделить не можем, а с малым как ты будешь жить, ни поле вспахать, ни избу поставить». Вот поставим большой дом для всех, начнем дома ставить всем сыновьям,; первый дом поставим тебе - старшему из братьев. Егор согласился и не заводил речь об отделе.

Дружная,-большая семья^прердолевая трудности и лишения, упорно работала, обустраивав свою крестьянскую жизнь. Трудностей было много - не хватало лошадей, чтобы ускорить вывоз леса на строительство дома. Подряжались выполнить любые работы у соседей, только бы заработать деньги, или взять лошадь на два - три дня работы. Требовалось подновлять одежду, обувь, на это шли кожи, овчины, выделанные в домашних условиях.

В течение двух лет заготовили все для строительства дома и амбаров. Лес, уложили на слеги для просушки, напилили досок, теса, обрезного леса и тоже уложили в клетки сушить, приготовили материалы на столярные работы. Только на третий год наняли плотников ставить дом. Они возвели его быстро. Крестовый дом получился большой, под тесовой крышей - шатром, с большими светлыми окнами, украшенными ставнями и нарядными наличниками. Верх окон выполнен полукругом. Под домом просторный подвал. Не одни Вязниковы ставили дома в Усть-Муте. Приехавшие переселенцы не могли купить какое-то жилище, его просто не было. Брались за строительство. Многие торопливо ставили избу, покрытую корой лиственницы на два ската, не имея ни сил, ни средств на строительство дома. Другие возводили хорошие дома. Братья, Шестаковы, Шипулины, Шадрин Филимон, Черемнов Ефим построили крестовые дома с надворными постройками. Особенно выделялся дом Немцева, который жил состоятельно, занимался извозом, вел торговлю. Дом возвышался на пригорке в центре села, стоял на высоком фундаменте, блестел остекленной верандой, раскрашенными наличниками окон и фигурно изготовленной из жести дымовор трубой над крышей, В годы раскулачивания этот дом был разобрн и вывезен в село.Солонешное. Центральное село района к которому относилась в то время Усть-Муга.

Старообрядцы, укоренившиеся в селе, приступили к строительству молельного дома. Признавая излишествам, украшении церкви ненужными, не угодными богу, возвели простой храм, покрытый тесом на два ската. Над храмом возвышался крест.

Православные, при участии Черноануйской церковной общины тоже построили церковь, поставив ее на самом видном месте, на возвышении в центре села. Она хоть и выгодно отличалась от старообрядческой церкви и своей колокольней, и колокольным звоном и своим возвышением на высоком фундаменте, но не выглядела богатым храмом господним.

В небольшом селе две    церкви. Они в какой-то мере удовлетворяли духовные запросы населения, влияли на формирование человеческой морали и нравственности. Обращаясь к богу в молитвах и покаяниях, прихожане ограждали себя от греховных бесчестных поступков в быту и в жизни. Не позволяли бесчинств в обществе, во взаимоотношениях с соседями и людьми вообще.

Здешним жителям не очень известны были законы государственной власти, а вера в бога, совесть держали людей в чести и праведности. Превыше всего в людях ценились совесть, порядочность, честность. Если кто-нибудь из сельчан утрачивал эти качества, он терял уважение сельчан, не приходил на сходы, не обращался с просьбами и жалобами, подвергался осмеянию. Только труд был постоянной заботой жителей этого края. Возделывание поля, уход за скотом, охота на промысловую дичь, благоустройство усадьбы, заготовка диких плодов и ягод - все это постоянно на свежем воздухе, в окружении первозданной природы. Летом благоухающей медоносными травами, зимой бодрящей легким морозцем - позволяли человеку быть здоровым телом и духом.

Вольная жизнь, стремление отыскать лучшие места для приложения своих сил, делали поселенцев смелыми, непоседливыми, удачливыми. Церковные законы-ревнителей старой веры запрещали курить табак, выпивать спиртное, пить и есть из одной посуды с "мирскими". Соблюдение опрятности и чистоты в быту каждодневно действовало на здоровье, укрепляло его, позволяло вырастать могучим натурам. Старовер не пил вина, не курил табаку, чай пил только из корней целебных трав. Маралий корень, бадан, красный и золотой корень, кипрей придавали чаю ароматную крепость и целебную силу. Люди сразу обратили внимание на блестящие крупные темно-зеленые листья бадана. Они растут кучно, образуя развесистые бордюры на выступах скал и камней. Из черных прошлогодних листьев стали готовить чай. Отмоют в холодной воде, в закрытой посуде с добавлением меда томят, высушивают. Хранят в плотном мешочке в сухом месте. Бадан обладает вяжущим противовоспалительным свойством. Порошком из корня можно засыпать раны.

Историки, побывавшие на Алтае в прошлые времена и познакомившиеся с русскими жителями пишут: "Здесь в горах, в окружении могучей и чистой природы, и человек должен вырастать на иных дрожжах. Население крупное, рослое, атлетического сложения".

Горы с их скалистыми защитами невеяьно-внушали им бесстрашие, смелость, отвагу. Лишь горный климат и привольная жизнь, которым не известна безысходная гнетущая нужда, могут создавать таких молодцов.

Такими натурами в Усть-Муте были: Рехтины Кондратий, Василий, Кондратий младший, Силантий, Фефеловы Гавриил, Леонтий, Михаил, Снегиревы, Гуляевы и другие.

Бывало летом на праздничных сходках, на полянке, молодые парни и мужики затевали игры в лапту, борьбу на поясах. Никто не мог одолеть Рехтина Силантия. Он, взявшись за пояс обеими руками, отрывал противника от земли и укладывал его на лопатки, при этом бережно, чтобы не покалечить смельчака.

Сельчане не помнят случаев вражды, недоброжелательности, неуважительного отношения между людьми на религиозной почве. Старообрядцы и мирские православные мирно уживались друг с другом, а взаимопомощь были явлениями частыми.

Мой отец и Василий Рехтин в одно время выделились из семей и стали хозяйствовать самостоятельно. Ни у одного из них не хватало лошадей, чтобы впрячь в плуг для пахоты. Они в течение двух лет объединялись, чтобы пахать поле весной и осенью.

К 1910 году семья Вязниковых завершила обустройство своего хозяйства. На главной улице села стоял крестовый дом, тут же в ограде, напротив входа в Дом просторная изба с русской печью и большим семейным столом. В этой избе выпекались хлебы, готовились обеды, здесь же Дарья Мироновна кормила многочисленную семью. В доме устраивали праздничные угощения и приемы

гостей. Усадьба была хорошо спланирована: дом фасадом выходил на улицу, в палисаднике цвели черемуха, маральник, акации, зеленело несколько Кедёрок. Вдоль ограды с соседом тянулись амбары. С южНой части стояли просторные' ворота, а неподалеку от них большое строение-завозня, куда зимой составлялись телеги, а летом сани, розвальни, кошевы, здесь же стояла жнейка-косилка, молотилка, веялка. С тыльной стороны усадьбы стояли дворы для скота, притоны, сенник для завоза кормов, а за всем этим огород. За огородом начинался выгон, простиравшийся до самых склонов горы.

Как и обещал Ефим Иванович, по соседству был построен небольшой пятистенный дом тоже с амбаром и надворными постройками. Сюда поселилась семья старшего сына Егора с женой, Верой. Часть неразделенной семьи, жила на заимке в местечке Марчитенок. Это в трех-четырех километрах от села. Там же была размещена пашня под посевы зерновых культур. Всей пахотной земли было гектаров десять. Высевали главным образом ячмень, имеющий более короткий вегетативный период, выспевающий до осенних заморозков. Высевали овёс, скороспелые сорта пшеницы. Иногда пшеница не успевала вызревать до заморозков, и тогда теряла хлебопекарные качества.

Близь заимки на склонах гор, в логах, на лесных полянах заготавливали сено. Небольшими полосками сеяли лен, коноплю. Неподалеку ставилась пасека. Пчел содержали в ульях-дуплянках, изготовленных из цельного дерева. Мед брали сотами. Применение медогонки и более высокой культуры содержания пчел не знали.

Как и все крестьяне этих мест, вели полунатуральное хозяйство. Изо льна и конопли получали волокно, пряли, ткали холсты, шили одежду. Содержали много овец. Шерсть шла на валяную обувь, теплую одежду. Выделывали овчины, вырабатывали кожу. Зимой, обозом выезжали в степь, везли туда овчины, кожу, шерсть - продавали, или обменивали на хлеб.

Годы шли, члены семьи росли, мужали. Увеличивалось хозяйство, возрастала потребность самостоятельном хозяйствовании. Стали думать, как бы увеличить доходы, побыстрее управляться крестьянскими работами. Купили хороший плуг № 4 с большим широким захватом и регулируемой глубиной вспашки. Теперь вспахать десятину земли на хороших лошадях, за один день ничего ж стоило. Купили простейшую молотилку, так называемую "Брызгалку". Четыре лошади приводили в движение привод, через вал вращательное движение передавалось на колесо-маховик, последние через трансмиссию вращал обмолачивающий барабан, на него подавались снопы. Обслуживающк рабочие должны были ручными граблями убирать вылетающую из молотилки солому. Обмолот   . шел быстро. Темп этому процессу задавал молотильный агрегат. За день обмолачивалась такая скирда снопов, на обмолот которой цепами уходила бы не одна неделя тяжелого ручного труда.

Обмолотив свой хлеб, принимались обмолачивать скирды других хозяев, зарабатывая на этом какие-то деньги. Несколько позднее устроили двое вместительных саней, погружали на них агрегат со всей оснасткой и выезжали на заработки в степные села. Возвращались перед весной, привозили заработанное зерно, деньги.

Однако эти заработки оставались сезонными. Выделывая кожи в домашних условиях, накопили опыт кустарного кожевенного производства. Принялись за строительство хоть и примитивного кожевенного завода. Построили помещение, в нем разместили большие чаны для вымочки кож. Установили ворот и вальцы, через которые протягивались кожи. К зданию примыкало помещение, в котором дробилось дубье. Здесь был установлен привод. Лошадь вращала привод. Эти приспособления облегчали неимоверно тяжелый физический труд, ускоряли процесс выработки кож. Завод поставили за селом в устье речки Марчиты, на полпути от дома до заимки.

Здесь же неподалеку на правом берегу р. Ануй, принялись возводить мельницу. Это место . было удобным для установления водяного колеса. Забор воды в канаву из реки брался в таком месте, где выпадали незамерзающие ключи, что исключало промерзание воды в канаве зимой. Мельница ставилась около проезжего тракта, по которому жители горных сел везли зерно, закупленное в степных, предгорных районах и могли его размолоть здесь. Мельницу строили в кооперации с мастером Мухортовым. Он выполнял самые ответственные работы по изготовлен\ю мельничных агрегатов. Было связано два колеса на общем валу. На одно падала вода и приводила его в движение. Оно называлось водяным колесом. Второе находилось в помещении и с помощ V передаточного устройства вращало подвижный жернов.

Братья Вязниковы навозили бревен, напилили досок, построили мельничное здание, к водяному колесу желоб, построили канаву, подготовили водозабор. Чтобы выполнить вс». всей оснасткой и выезжали на заработки в степные села. Возвращались перед весной, привозили заработанное зерно, деньги.

Однако эти заработки оставались сезонными. Выделывая кожи в домашних условиях, накопили опыт кустарного кожевенного производства. Принялись за строительство хоть и примитивного кожевенного завода. Построили помещение, в нем разместили большие чаны для вымочки кож. Установили ворот и вальцы, через которые протягивались кожи. К зданию примыкало помещение, в котором дробилось дубье. Здесь был установлен привод. Лошадь вращала привод. Эти приспособления облегчали неимоверно тяжелый физический труд, ускоряли процесс выработки кож. Завод поставили за селом в устье речки Марчиты, на полпути от дома до заимки.

Здесь же неподалеку, на правом берегу р. Ануй, принялись возводить мельницу. Это место было удобным для установления водяного колеса. Забор воды в канаву из реки брался в таком месте, где выпадали незамерзающие ключи, что исключало промерзание воды в канаве зимой. Мельница ставилась около проезжего тракта, по которому жители горных сел везли зерно, закупленное в степных, предгорных районах и могли его размолоть здесь. Мельницу строили в кооперации с мастером Мухортовым. Он выполнял самые ответственные работы по изготовлению мельничных агрегатов. Было связано два колеса на общем валу. На одно падала вода и приводила его в движение. Оно называлось водяным колесом. Второе находилось в помещении и с помощью передаточного устройства вращало подвижный жернов.

Братья Вязниковы навозили бревен, напилили досок, построили мельничное здание, подвели к водяному колесу желоб, построили канаву, подготовили водозабор. Чтобы выполнить все эти работы нужно было упорно и повседневно трудиться. Отдыхать, себе позволяли только по праздникам и воскресным дням.

Дружная большая семья, жила по раз заведенному распорядку. Четверо женатых братьев со своими семьями жили вместе. Старшая сноха Вера Кирилловна была наиболее авторитетной и уважаемой. Свекровь и она поддерживали порядок в этом многосемейном доме.

Много времени, сил и труда отнимали посевы, выращивание льна и конопли. Вытеребленный лен расстилался тонким слоем на заранее скошенном месте. Подсушенные стебли собирали в снопы, вывозили под навес. Обмолачивали семена, стебли мяли и, освободив от кострики, получали волокно. Коноплю высушивали в снопах, составленных в кучи, затем вымолачивали зерна и замачивали в воде на 10-12 дней. Для замачивания использовали углубленные и расширенные ключи, или тихие заводи в реке. Вымокшую коноплю высушивали и мяли. Из лучшей конопляной кудели пряли на холсты, а оставшуюся кудель расходовали на изготовление веревок. Детям, подросткам поручали охранять конопляные снопы от потравы воробьями. Охранники не столько отгоняли птиц' от конопляных куч, сколько сами набивали рты ароматными семенами.

Долгие зимние вечера женщины сидели за прялками и самопряхами пряли кудель. После масленой недели устанавливали кросна и ткали холсты. Мужчины заготавливали лес, ремонтировали и изготовляли новый инвентарь - грабли, вилы, телеги, сани.

Занятые постоянным крестьянским трудом, приспосабливая свое хозяйство к новым условиям, втягиваясь в процесс товарно-денежных отношений, усть-мутинцы не очень вникали в события жизни России. Хотя некоторые из них прошли службу в армии, поучаствовали в русско-японской войне, побывали в больших городах и дальних странах.

Тягостной была солдатская служба в армии. Прошли времена, когда она продолжалась 25 лет, но и семилетний срок немаленький. Очень нужны были в крестьянском хозяйстве крепкие мужские руки хозяина, ушедшего на службу в возрасте 24-х лет и оставившего жену с двумя, а то и тремя детыми.

Отношения между странами в начале XX века складывались в зависимости от развития экономического уклада. Капитализм господствовал повсеместно. В одних странах он уже достиг стадии империализма, а другие еще не избавились от феодальных пережитков. Опередившим странам казалось не трудным захватить территории, или выгодные рынки сбыта у других. Стали возникать военно-политические союзы. Германия, Австро-Венгрия, Турция составили один союз, Россия, Франция, Англия - другой. Наибольшую активность проявлял первый союз. Готовя войну между этими союзами, правительства быстро увеличивали свои вооружения, формировали большие армии.

Не избежали надвигавшегося лихолетья мои родственники и земляки.

Александр Иванович Скосырев, белоануец Ивлев служили в армии в то время, когда в 1904 году Япония напала на Россию, на Дальнем Востоке. Храбро сражался Александр Иванович, но не избежал плена. В сражении под Ляояном вместе с другими ранеными солдатами был пленен. После войны вернулся домой. Сметливый человек много увидел необычного в Японии. Рассказы удивляли не только ребятишек, любивших послушать его, но и взрослых.

Перед надвигавшейся империалистической войной из семьи Вязниковых были призваны в армию четверо братьев:
Вязников Егор Ефимович 1882 года рождения
Вязников Иван Ефимович
Вязников Хрисан Ефимович
Вязников Гавриил Ефимович

Гавриил призванный в армию был зачислен в гребную команду. Пройдя обучение, овладел не только строевыми навыками, но и умением вести за собой солдат в бою. На фронте сражался храбро. Был назначен командиром отделения, а затем получил в подчинение взвод. За участие в боевых действиях и личную храбрость получил два георгиевских креста.

В учебной команде нелегко было крестьянскому парню. Шагистике и строевым упражнениям уделялось большое внимание. Беспрекословному подчинению и выполнению команд унтер-офицера надо было привыкнуть. Ранний подъем в 6 часов, и поздний отбой казалось, удлиняли солдатский день, изматывали, однако и укрепляли, тренировали тело, приучали преодолевать трудности. Маршей, бросков скорым шагом и бегом было пре достаточно. Уже через три недели взвод учебной команды был представлен на смотр ротному командиру. Похвалы, однако, не заслужил - подвела не слаженность в выполнении строевых упражнений, неуклюжесть, отсутствие .выправки и подтянутости солдат. Занятия продолжались. Только через шесть месяцев, после экзаменов произвели выпуск. Нескольким выпускникам присвоили звание младшего унтер-офицера, а остальным только кандидата на младшего унтер-офицера.

Из пребывания в учебной команде вынес не только военные знания, но и убеждения в том, что к солдату надо относиться не только требовательно, но и гуманно, заботясь о его хорошем боевом настроении. Этими убеждениями руководствовался строя свои взаимоотношения с подчиненными' на фронте.

Когда начались революционные брожения среди солдат, взводный всегда был вмест* 4 «ими. Его выдвигали в различные солдатские комитеты.

Мой отец Хрисан Ефимович мало и неохотно рассказывал о своей службе в армии. Да и я еще был недостаточно зрелым, чтобы расспросить его. Его однополчанин, Белоануец ПаЖЪмов Никанор в беседе со мной делился воспоминаниями об отце и о себе.

Служили мы с ним в артиллерийской батарее гаубиц. Батарея передвигалась на конной тяге. Вместе с пушками следовали парные повозки, нагруженные ящиками со снарядами. На марше и в бою часто приходилось на руках вытаскивать застрявшие орудия и повозки со снарядами. Батарея имела отделение разведки, возглавляемое унтер-офицером. В него были зачислейь! наиболее сметливые, смелые и быстрые в движениях солдаты. Нас с Хриской зачислили в это отделение. Приходилось много и быстро передавать донесения о разведанных целях. Чтобы разведать цель, выполнить приказ командира батареи надо было близко подобраться к немцам, а иногда ползти по пластунски к ним в тыл. Если командир спрашивал, кто пойдет добровольцем, мы с твоим отцом вызывались идти первыми. Надеялись друг на друга, крепко по-солдатски дружили. Если удавалось разведать позицию немцев, расположение артиллерии противника, скопление солдат на подходе к позиции и своевременно сообщить командованию на батарею, то получали благодарности и награды.

Батарея, в которой служили сибиряки, входила в состав 1 -й армии, которая в начале войны была не полностью укомплектованной и, не закончив сосредоточения, начала продвижение в Восточную Пруссию. Подошедшие Дивизии без промедления вступили в военные действия против Восьмой германской армии и разбили ее. Успех, однако, не был развит. И русская Армия была вытеснена из .Восточной Пруссии в районы Мазурских озер. Оборонительные бои в районе Мазурских озер были тяжелыми и кровопролитными. Русские войска удерживали позиции без достаточного обеспечения снарядами, патронами, вспомогательными средствами. Командующие Армиями генералы Самсонов, Ранненкампф руководили войсками не согласованно и бездарно. Стойкое сопротивление русских солдат спасало от разгрома союзников на Западном фронте.

О службе в армии, участии в первой империалистической войне, о солдатских подвигах Хрисана и Гавриила сохранились кое-какие сведения. Эти сведения были бы объемными, если бы их документы, боевые награды не были изъяты во время репрессий и арестов в печально известном тридцать седьмом году. Испуганные гонениями, бесконечными угрозами родственники и близкие им люди не смели хранить документы, записать на бумагу рассказы о пребывании на войне, о политических событиях того времени.

Егор Ефимович и Иван Ефимович - русские солдаты сложили свои головы на поле военной брани между государствами разных союзов, о которых они не имели никакого представления. Погибли в числе тех миллионов, не вернувшихся с войны, о которых неизвестно где покоится их прах, да были ли они преданы земле, как истинные христиане, погребенные под крестом, или свалены в общую кучу, зарытые землей. Уходя на службу царю и отечеству, уходя на войну, оставили дома, семьи, жен, матерей, детей, молящих бога о сохранении жизни, защитникам родины. Судьба неумолима - защитники гибнут.