Я родился в большом доме Вязниковых в селе Усть-Мута, в неспокойное время первой четверти двадцатого века. Крещён в церкви христианских прихожан с. Чёрного-Ануя 8 марта 1918 года, а в похозяйственной книге села Усть-Мута записан 8 марта 1919 года. Род наш в прошлом малоизвестен. Так как часть его переехала из России в Сибирь в девятнадцатом веке, то с оставшейся в России частью рода, связи утрачены.

Надо полагать, что переехавшие в Сибирь не имели знатного происхождения, а были выходцами из заволжских крестьян. Хотя фамилия Вязниковых встречается в повествованиях о южно - русских губерниях. Несомненно, что происхождение фамилии древнее и теряется в начале средних веков. Предки мои дорожили своей фамилией, передавали из поколения в поколение нравственные устои, не допускали дурных поступков, исповедовали христианское вероучение. Переехавшие в Сибирь не чуждались общения с выходцами не славянского происхождения, лишь бы они исповедовали христианство, блюли заповеди Христа.

Ветвь рода, продолженная Ефимом Ивановичем, поселившимся в Усть-Муте, начала быстро приумножаться. От его семи сыновей выросли 21 внук, из них 14 человек мужского пола. Начавшиеся мировые войны, смуты, революционные события, переустройство общества на социалистический лад принесли значительные утраты этому роду. Из четырнадцати мужчин остались живыми и продолжили развитие рода 7 человек, их мужское потомство в третьем поколении составило 10 человек, четвёртое дало только 6 мужчин, в пятом поколении 5.

Заметно снижается развитие и увеличение рода Вязниковых. Нарушается родовая общность удалением от корня происхождения, значительным расстоянием и разбросанностью мест проживания, естественным вливанием инородной крови, условиями современной жизни. Этот процесс не приостанавливается.

Нынешнее смутное время, породившее утрату перспектив жизни, материальную необеспеченность, ограничившее связи родственников, благоприятствует распаду общности. Но жизнь не останавливается, она обязывает преодолевать нежелательные явления.

Знать своё, пусть и не дворянское происхождение, необходимо. Это позволит лучшие черты представителей рода в прошлом, сохранить и преумножить, опираться на них приходящим поколениям, гордиться своим прошлым, избегать дурных поступков. Отделившаяся семья отца, поселилась на заимке, а потом переехала в отдельную избу в селе. Нас детей в это время было трое - старший брат, , Георгий, я и сестра Мария.

Припоминаются первые младенческие восприятия окружающей жизни, толи увиденные мною, толи, порожденные моим воображением. Изба, в которой мы поселились, стояла у подножия горы, покрытой травой, цветами, кустарниками, а поверху деревьями.Взошло летнее солнышко, оно было яркое и тёплое. Мне казалось, что оно уходит, приближается к горе и вот - вот уйдёт за неё. Очень не хотелось чтобы оно уходило. Я переживал и плакал.

Переживания, связанные с теплом, солнцем, запечатлелись в моей памяти, как появление сознания, размышления. Соседствующая гора по весне усыпана цветами. Они ярки и привлекательны. Лучше других запомнился кандык. Он красив и доступен: гладкий стебель с цветком легко отрывается, набрать букет цветов не трудно.

Запомнилось, как со старшим братом ходил на пастбище, чтобы пригнать корову с молодняком. Брат, держа меня за руку, бегал по лугу, собирая вместе корову и телят. Высокие растения - заячьи пучки бутонами ударяли меня по груди, по лицу. Он, резвясь, не отпуская моей руки, перепрыгивал, через кустики, пучки, резко меняя направление бега, и потому я попадал под удары, распрямляющихся стеблей растений: мне было страшно и смешно. Движение, мелькавшие босые ноги, приводили меня в восторг.

После переезда в просторный дом, стоявший напротив церкви, воспоминания становятся отчётливее. В двадцатых годах населения в Усть-Муте было немного. Луга в прибрежной полосе и на возвышениях были покрыты отросшей травой, цветами, кустиками дикого чеснока. Детям был необъятный простор для игр и забав. Здесь мы познавали мир, составляли своё понятие обо всём сущем, живущем, увиденном. Слушали дивные звуки, непонятно кем произносимые и откуда доносившиеся.

Лёгкий ветерок колышет макушки стеблей. Они, как будто, кланяются кому - то, дружно все вместе, распрямляются и опять кладут поклоны. Только на крепком стебельке голубые колокольчики не клонятся к долу, а согласно кивают, поворачивая свои раструбы то влево то вправо. Волна за волной накатывает на луг, ветер поднимает с земли мелких птиц. Они, расправив крылья, купаются в волнах, радостно попискивая. Этот же ветерок дрожащей рябью покрывает воду тихой речки, протекающей неподалёку. Ближе к вечеру меняется цвет неба, там далеко над горами появились слабо розовые блики,, зари, предвещающие непогоду. Бежим домой, рубашонки вздуваются на спинах. Нас провожает потухающая заря и стихающий ветер. Солнце уже село за горы, но ещё долго будет светло и лучезарно.

Запечатлелись в моей памяти приготовления и празднование пасхи. Исповедывали мои родители и древние пращуры учение о происхождении жизни, всего живого и неживого от бога - отца всякой жизни на этом и том свете. В силу своего осознания и понимания божественности мироздания оценивали свои поступки и деяния, учили и нас заповеди бога Христа, молить его о всякой помощи, покланяться от всей души. Мы как могли, придерживались запретов, соблюдали посты, совершали моления. После великого семинедельного поста пасхальные празднества желанны. Пасхальная неделя приходится на теплые весенние дни. Долгота дня' приближается к 15 часам. Солнце подолгу греет землю. В наших местах в это время, случаются, и похолодания и даже выпадает снег. Мне больше помнятся теплые, солнечные! пасхальные дни.

К пасхе готовятся: в доме наводят порядок, некрашеные полы, полати лавки скоблят, чистят всю посуду, моют косяки, окна. Я уносил к роднику ухваты, сковородники и другой печной инвентарь и оттирал до чистоты песком. К вечеру Великой субботы всё прибрано - двор подметён, мусор вынесен на ! задворки, сани кошевы, телеги поставлены под крышу. На дворе чисто и просторно.

К пасхе шьют праздничные одежды и детям и взрослым. Мама сшила мне рубашку из цветастого красно-белого ситца. Я был несказанно рад, до сих пор помнится, я всё смотрел на себя и удивлялся необычной нарядности.

В пасхальное утро наступало какое-то умиротворение. Взрослые с просветлёнными лицами., разговаривают с нами как с равными. Расцеловывая, провозглашают: «Христос воскрес»! Подсказывают нам, как надо отвечать на это. От заутрени возвращаются родители. Отец с чисто выбритым лицом и расчёсанными волосами, тоже в праздничной рубахе, всех приглашает на молитву. Становимся перед иконами, говорим молитву, кладя низкие поклоны.

Усаживаемся за праздничный стол, уставленный яствами, которых в великий пост мы не видели. Разговевшись и насытившись, опять становимся на молитву. Мать возглашает: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангелы поють на небесех: и нас на Земли сподоби чистым сердцем, Тебе славити. Пасха красная, Пасха Господня, Пасха радостию друг друга объимем.» Мать и отец, нас всех целовали. Все , христосовались. Мы - дети отправлялись на улицу. Тут всё необычно празднично: цветастое многолюдье - старики бабы принаряженные, улыбчивые со всеми встречающимися христосуются. Девушки, радующие своей бойкостью, смехом, необыкновенной оживлённостью, пестротой нарядов, группками прогуливаются по улице.

Этому праздничному настроению потворствует солнце. Оно яркое, протягивает свои лучи к земле, воде, высвечивает все, что ни попадёт - праздничные, Церковный колокол, возвышающийся на колокольне, кажется, сам излучает лучи, отраженные от его начищенных боков, людей, украшение на лошадиной сбруе тоже почищенной к празднику.

После церковной службы мальчишкам разрешается подняться на колокольню и звонить в колокола. Целый день не умолкает колокольный звон. Почти в каждом дворе устанавливаются качели, а на травянистой площадке около церкви высокий столб. Он поставлен давно. На его макушке устроен диск, к которому вяжутся четыре верёвки. Взявшись за концы верёвок, парни разбегаются и делают гигантские шаги - полёты вокруг столба. На пасхе увеселений много. На полянке играет гармонист, его сменяет балалаечник. Не очень искусны деревенские музыканты, но они привлекают молодёжь. Здесь собравшись вместе, водят хороводы, поют стародавние песни, усваивают мотивы и содержание. Находятся умельцы, придумывают свои слова, свои мотивы. Эти певцы отражают общее настроение, воспевают родную сторонушку, милого дружка. Голоса их не сильны, мотивы не замысловаты, но выражают искренние чувства народа и потому исполняются от души, от всего сердца.

Ах ты, милая сторонушка, дорогая мне.
Не грусти, берёзонька, обо мне.
Не кручинься реченька, без меня.
Не клони ветвей, черёмушка, на плетень.
Ты прости - прощай разлюбезный друг.
Становись подруженьки в тесный круг.
Оставайтесь, девоньки, а я одна.
Отправляюсь нехотя в чужедальние края.
Родна сторонушка, не кати слезы.
Мой поклон, земной от меня прими.

Исполнялось с такой непосредственностью с такой несравненной легкостью, естественностью, что завораживало слушателей, заставляло их сопереживать вместе с исполнителями. Появлявшиеся шалуны - мальчишки и те затихали и прислушивались-к происходящему.

В песне затрагиваются задушевные чувства: верности, родному краю, притягательной силе природы, стенания по поводу расставания с подругами, милым другом.

Много ли помню таких памятных событий в младенческие годы? Не всё сохранила память, а то, что всплывает как-то отрывочно из разновременных картин. Празднование рождества, масленицы помнятся своим отличием от повседневной жизни.

Парни и девки затаскивали в гору сани - розвальни и по довольно крутому и длинному склону вихрем мчались вниз. Это сопровождалось смехом, шутками, баловством, визгом. До позднего вечера веселится молодёжь.

Весёлым было представление скоморохов, ряженых, ходивших вечером по домам, поздравлявших хозяев с праздником, исполнявших сценки, шутки-прибаутки, каламбуры, песенки, не лишенные намёков и критических высказываний обитателям дома. Хозяева не обижались, а благодарили пришедших вкусными угощениями, брагой.

Шли годы, сменялись времена года, подрастал и я, наполнялись мои представления о жизни. Теперь чаще привлекался я к посильным хозяйственным работам. Научился ездить верхом на лошади, управлять ею. Осенью, в сентябре скашивали пшеницу. Я ездил на передней лошади. За целый день езды стёр кожу с ягодиц так, что не мог сидеть на телеге. Ехал лёжа на животе, когда возвращались домой.

Старший брат учился в школе, в третьем классе. Вечерами он усаживался за стол. Вынимал из сумки книги и тетради, что - то писал, иногда читал в слух. Я садился рядом, или напротив, внимательно наблюдал. Мне тоже хотелось.учиться. Он не разрешал брать его книги, карандаши. Когда его не было дома, я тайком доставал сумку вешал её на плече и, представляя себя учеником, прохаживался по дому. Мама ни один раз заставала меня за этим занятием. В субботу тщательно вымыла. Попросила отца состричь с головы волосы, в понедельник принаряженного повела в школу. Учительница Надежда Ивановна нехотя приняла, усадила за первый стол. Моё желание учиться учительницей постепенно было, замечено: она часто подходила ко мне, учила, показывала, давала задания. Читать я, учился не только в школе, но и дома по любой книге, - помогали отец и брат. Учительница похваливала мои успехи, учение давалось мне легко.

Младенчество моё кончилось, появились заботы, требующие ответственности и прилежания.

Окончена Усть-Мутинская трёхклассная начальная школа. Надежда Ивановна настоятельно советовала родителям отправить меня учиться в четвёртый класс. Учусь в четвёртом классе Абайской начальной школы. Живу в семье Лазаревых у материной сестры, тётки Арины.

Учитель, Григорий Иванович Плешивцев, строгий и требовательный: если на уроке был, не | внимателен, не усвоил материал - оставайся после урока, только тогда пойдёшь домой, когда учитель убедится, что ты тему урока усвоил. Обучение под руководством Григория Ивановича систематизировало мои знания, углубило их и выработало умение учиться. Для обучения математике использовал местный материал для составления задач, примеров из жизни крестьян, кооперативной торговли, молочно-перерабатывающего производства. По русскому языку обучал тому, как написать письмо брату, другу, сестре. Уже тогда я научился писать деловые простейшие бумаги - объявление, заявление, прошение, заметку в стенгазету. В этой школе практиковалось разучивание и инсценирование басен, коротеньких рассказов," пьес. Готовились костюмы, оформлялась сцена в клубе. ^ Удачные представления ставились в клубе для родителей. Это помогало обогатить язык школьников правильной литературной речью, воспитывало интерес к литературному чтению.

Учитель не терпел небрежности. Во всём требовал от нас аккуратности и опрятности. Протрет влажной тряпочкой классную доску, красивым почерком, буквочка к буквочке, напишет 25 января 1927 года. Потребует переписать в тетради так же каллиграфически. У всех у нас выработал аккуратный правильный почерк. Со временем он у меня исказился, но остался удобным для прочтения.

В пятом и шестом классах учился в Черно-Ануйской ШКМ (Школа Колхозной молодёжи).

Этот период запомнился тем, что учителя использовали бригадный метод обучения. Суть его в том, что класс делился на бригады (группы) по 4 - 6 человек. Учитель давал бригаде тему - задание. Бригада работала над темой самостоятельно в классе и после уроков дома. После этого кто - то из бригады отчитывался перед учителем об усвоении темы, представлял ему записи, схемы, чертежи, или-1 план ответа. В бригаде я был самым маленьким по возрасту и росту, мне и не без принуждения поручалось отчитываться перед учителем. Жили мы в интернате. Ребята убегут играть или займутся ещё какими - либо увеселительными делами, а мне приходилось сидеть и готовиться к ответу по всем предметам. За хороший ответ учитель ставил хорошую оценку всей бригаде. Я, перед учителем отчитывался за знания, а за качество оценки перед бригадой. За слабую или плохую оценку бригада угрожала поколотить. Эта угроза была, недалека от исполнения.

В последствии такой бригадный метод обучения сделал меня более подготовленным учеником по сравнению с другими. Пред завершением учебного года совершались экскурсии, походы в окрестности села. Побывали мы на Каракольских водопадах, в Каракольской пещере, в Черно-Ануйской, в теперешние времена, ставшей очень известной из-за обитания в ней древнего человека на протяжении длительного периода времени. Её стали называть Денисовой по имени владельца мельницы построенной на реке Ануй вблизи пещеры.

В прежние времена девочек не отдавали в школу, считалось что, достигнув совершеннолетия,, выйдет замуж, будет рожать и воспитывать детей заниматься домашними делами. Она должна уметь готовить пищу, выпекать хлеб, прясть, ткать, вязать, шить, содержать дом в порядке, ухаживать за СКОТОМ - всему этому научится около матери. Незачем терять время на обучение в школе. Мальчики в возрасте 9-12 лет ходили в школу 2-3 зимы (в весенние и осенние месяцы заняты в домашнем хозяйстве). Научится читать, писать, четырём арифметическим действиям - хватит чего же более.

В тридцатые годы большая часть населения деревни, жила в колхозах, ребята, подростки небыли заняты трудом в личном хозяйстве - они пошли учиться в школу. Не хватало помещений под школы, не хватало учебников, не было учителей. В Усть-Кане, районном селе открылась семилетка. Учась в ней, я встретил превеликие трудности. Колхозное производство мало что производило - посевы хлеба сократились, урожайность низкая, уменьшилось количество скота. Население почти голодало.

Поселился я в общежитии, здесь же был размещён интернат для учащихся-алтайцев. Им выдавали одежду, готовили пищу. Остальным предоставляли топчаны без постельных принадлежностей, пищу готовил себе каждый из собственных продуктов. Ни школа, ни учащиеся не были обеспечены учебниками. На уроках слушали беседы - лекции, что-то записывали, что-то запоминали. Думаю что учителя, обучающие нас, едва ли сами имели среднее образование. Всё-таки мы учились, читали книжки, что-то обсуждали, спорили, случалось, и ссорились. Общие трудности, систематическое недоедание не обостряло наших взаимоотношений. Ребята из интерната иногда подкармливали - то принесут котелок каши, то кусок хлеба.

С наступлением весны, тепла, общежитие после уроков пустело: все отправлялись кормиться в поле. Рвали и ели только - что появившиеся съедобные растения. Отлавливали сусликов, тут же варили в котелках, поджаривали на углях и съедали. Снятые шкурки несли в магазин « Сибпушнина », за каждую шкурку, горсть пшена, потом готовили похлёбку. Отловить сусликов было непросто, многие дни совсем не удавалось. Голод не тётка. Тощали, конечно. Школьные занятия, учение на ум не шли. В один из таких невесёлых дней, в пятницу, в мае после двух голодных дней надумал отправиться домой. Рано утром вышел из общежития, постоял в нерешительности, сделал несколько шагов, подумал, хватит ли сил пройти 35 вёрст. Упрямо пошёл. Вышел из деревни, показалось, что сил хватит, есть я уже не хочу, в памяти всплыло выражение « Дорогу осилит идущий». Шёл и шёл. Солнце поднялось, светило в лицо немножко справа, но ещё не грело. Шёл не оборачиваясь. Идти надо вперёд и смотреть туда же.

Приблизился к первому перевалу. Подумал, на перевале будет третья часть пути, а там останется всего-то две части. Поднимаясь хоть и не на крутой подъём, почувствовал усталость: шаги стали короткие и медленные, хотелось остановиться, сесть. Одолел эту слабость, на перевал вышел. Теперь под гору идти будет легче. Первые шаги казались свободными лёгкими, настроение улучшилось. С высоты было видно как свободно на фоне леса, ещё голого не покрытого хвоей, парили птицы,перелетали с дерева на дерево сороки, отыскивая место для устройства гнезда. Спуск с горы кончился.Он тоже отнял немалые силы, захотелось кушать. Шел и шел. Солнце теперь уж не светило, а припекало не справа, а сзади в спину, в затылок, в горле пересохло, губы стали жесткие, сухие, рот раскрывать не хотелось. Ноги стали вялыми, тяжелыми, непослушными. Перейдя по мостику небольшую речку, понял, что прошел половину пути. Радость эта не вдохновила, не прибавила сил, не уняла требование желудка. Поднял на дороге палку, думая, что с ней будет легче идти. Нет, она показалась тяжёлой, разжал пальцы, палка выпала. Всматриваясь вперёд, увидел второй, последний перевал. Только бы до него дойти, а там как-нибудь поднимусь. А за перевалом деревня Келей там можно будет попросить еды и  заночевать, если примут. Наметил себе цель: поднимусь на перевал, сяду отдыхать. Не только ноги, всё тело сопротивлялось этой мысли - зачем на перевале отдыхать, там уж под гору можно будет потихонечку идти. Надо отдохнуть сейчас, сесть на дорогу, или около дороги, лечь, растянуться, набравшись сил встать и идти дальше. Не остановился, пошёл вперёд к перевалу, добрался, дошёл. Силы на пределе, шаги не верные, мотает из стороны в сторону. Всего-то осталось 500 метров, два шага и метр пройден, ещё два шага, ещё один метр позади. Кажется, я уже должен быть на перевале. Все мои усилия сведены к одному - выйти на перевал, а там сяду. Будь, что будет. Хочется есть, сосёт под ложечкой, подвело живот, глаза плохо различают дорогу. Споткнулся о выбоину дороги, припал на одно колено, едва хватило сил встать на обе ноги. Пошатываясь, вместо того, чтобы идти вперёд, пошёл в сторону, на обочине опустился на землю, тут же глаза смежились, уснул.

«Слышу, кто-то тянет меня за руку, проснулся. Они находились неподалёку со стадом торбоков, долго наблюдали за мной. Поняли, что я прошёл дальний путь. Выбился из сил и упал на дороге. Спросили: « Сен кем? Аил кайда?».

Я ответил, что я, Вязников, иду из Усть-Кана, домой. Живу в Усть-Муте. Адазы кем? Вязников Хрисан. А, Кырсан кузнец? Да мой отец кузнец.

Посадили на лошадь позади одного из них. Он довёз меня до Келея. А там всего осталось до дома, три километра. Дали мне порядочный кусок сырчика. Я с жадностью его съел.

Съеденный сырчик, придал мне силы. Мой спутник помог сойти с лошади, посмотрел мне в след, произнёс «дякши бар». Я поблагодарил его и сказал, теперь я дойду. Последние километры не были л лёгкими, но они не вымотали меня как те, перед Келейским перевалом и подъём на него.

Переступив порог дома, напугал мать. Она ахнула, обняв меня, усадила на лавку. Что с тобой? Я произнёс одну фразу: Хочу, есть! Она подала мне кружку молока и небольшой кусок хлеба. Удивилась моей худобе. Выпиравшим под рубахой заострённым плечам. Впалым щекам и большим глазам на потемневшем скуластом лице с заострённым подбородком. Да как же ты дошёл, совсем исхудал. Стянула с меня сапоги, постелила на голбчик дерюжку, положила подушку, помогла лечь. Я тут же провалился в сон. Утром проснулся поздно от щемящего желания поесть. Лежу на спине, живот впалый, притянутый к позвоночнику, мне кажется что я ещё в пути. Сел. Мама принесла кружку молока и такой же маленький кусок хлеба. На мою просьбу ещё налить молока, ответила: потерпи, скоро отец придёт обедать, обоих вас покормлю. Неделю откармливала и поправляла меня, убавив паёк всем остальным членам семьи.

Через неделю отец проводил меня в школу, до конца учебного года оставалось три недели. Домой вернулся со свидетельством об окончании семилетки.

Председатель колхоза, встретив меня на улице, сказал - ты окончил ШКМ, единственный пока, приходи работать в бухгалтерию колхоза. Бухгалтер меня проинструктировал, дал множество форм учёта и направил работать на молочную ферму. Учитывая выход на работу, начислял трудодни, вёл учёт поступления молока, выписывал накладные, отправлял на молокозавод, учитывал количество молока надоенного каждой дояркой. Завёл книгу учёта коров, время отёла, количество лактации, удойность. Зав фермой был, доволен моей работой. Уговаривал остаться на ферме.

Из Усть-Канского аймоно на моё имя пришло направление для обучения в Ойрот-Туринском педагогическом техникуме.

Отец привёз меня в техникум в первых числах сентября. Приняли, зачислили на первый курс школьного отделения, поселили в общежитии. Стал студентом педтехникума.

Педагогический техникум открылся в 1928 году. Он был одним из первых учебных заведений, готовящих специалистов со средним образованием. Это было авторитетное и престижное учебное заведение, укомплектованное квалифицированными, образованными и интеллигентными учителями. Поступившие в техникум ученики были плохо подготовлены, плохо владели разговорной речью -невелик словарный запас. Преобладали слова сибирского говора - намедни, пошто, ить (вместо ведь), чё * (вместо что), письменная речь, не говоря о стиле, страдала орфографическими ошибками. Слаба математическая подготовка.

Преподаватели техникума с большим старанием и педагогическим тактом помогали нам восполнить пробелы в знаниях, систематизировать самоподготовку и самообразование, приобщали к культуре чтения.

Учительница русского языка Ольга Поликарповна учила нас терпеливо, настойчиво, умело.

К нам деревенским, неуклюжим, не обладающим, самыми элементарными навыками культурного общения, обращалась на вы, просила, а не указывала, или задавала, «простите», «извините» то и дело в её разговоре с нами. Напишет на бумажке слова, написание которых надо запомнить, положит в, нагрудный карман моего пиджака и говорит: здесь большой секрет, через несколько дней я сама у вас, её и возьму. Понятно правильное написание этих слов остаётся в памяти навсегда.

На одной из перемен она подошла ко мне и при всех, потихоньку на ухо говорит: Я ведь вам намерена за полугодие (семестр) поставить оценку хорошо, вы уж, пожалуйста, не подведите меня.

Соклассники окружили меня, допытываются - что это Ольга Поликарповна шептала тебе? Отвечаю: большой секрет, раскрывать нельзя. Звонок на урок отвлёк любопытных от расспросов. Просьба учительницы в такой форме, наложила на меня такую ответственность, вызвала такое желание не подвести учительницу, что я, кажется, занялся только русским языком. Учил. Запоминал. Если читал книгу, то усваивал не только содержание, но и отдельные выражения. Обращал внимание на слова, как они написаны, многие заучивал наизусть. Словарный запас пополнялся, речь становилась свободнее., Мои успехи были, заметны. Мне показалось, что Ольга Поликарповна с просветлённым лицом, только на меня и поглядывает, радостная и довольная.

На самом деле, у неё для каждого из нас был свой секрет, свой индивидуальный подход, | помогающий устранять недочёты, проявлять прилежание в овладении знаниями, общей культурой.

Запомнилось, как она практиковала разбор написанных нами диктантов. Продиктует небольшой текст. Собирает тетради. Давайте обсудим, кто, как написал. Каждый говорит, как он написал, и почему так. Общими усилиями добираемся до истины. Возвращает тетради, просит снова написать предложения, теперь уже без ошибок. Выставляет оценки по исправленному тексту.

Каждый человек должен уметь ясно выражать свои мысли и правильно понимать чужие. Учителю непременно надо владеть таким умением.

Только теперь у нас появилось внимание к собственной речи, увидели её убогость, бес связанность, не выразительность, отсутствие стойкости построения предложений, небольшой словарный запас, используемый в повседневном общении. К концу учебного года Ольга Поликарповна почувствовала, что добилась многого: контрольные работы не пестрели красными исправлениями, наши устные и письменные изложения стали логичнее, яснее, использовались изобразительные средства языка - метафоры, эпитеты, сравнения, пословицы, поговорки. Приходила на урок с хорошим I настроением, похвалой и одобрением поддерживала прилежание в изучении родного языка, в усвоении его богатства. Я рад, что на моём школьном пути встретился педагог Ольга Поликарповна.

Математике нас учил молодой педагог Пётр Яковлевич Ермоленко, физике - Чернянский Михаил, истории - Ревякин Михаил Тарасович, рисованию - Карпенко Ан., литературу преподавал Марк Борисович Корабельников. Учитель музыки и пения - Быстрицкий Борис Александрович открывал нам глаза на музыкальную русскую классическую культуру, поражал нас хорошим знанием поэзии Пушкина, Лермонтова и других поэтов.

В первый день занятий в техникуме, завуч Виктор Иванович Фролов привёл меня в класс и посадил на свободное место за трёхместным ученическим столом. За ним уже сидели Попова Клава и Гребёнкин Лёня. С Лёней мы остались друзьями на всю жизнь. Одинаковые по возрасту, невелики росточком, дружно отстаивали свои позиции во всём. В младенчестве он вывихнул в плече правую руку. Лекарка вправила её, да видимо, не совсем хорошо. На всю жизнь остался с ослабленной правой рукой. Это не останавливало его ни перед физическим трудом ни перед физическими упражнениями.

Энергичный, подвижный наделённый сообразительностью и умом, преуспевал во всём. Не увлекался математикой, но если встречалась трудная математическая задача, он единственный её решит.

Девочки одно время завели альбомы, в которые мы вписывали собственные стихотворения, стишки, позаимствованные у известных поэтов, рисунки, поздравления и пожелания хозяйке альбома. Всё это красиво оформлялось. Мой друг Лёня был непревзойдённым мастером этого увлечения. Не было не одного альбома, где бы он не оставил своего творчества.

Лёня легко заучивал и много знал, понравившихся стихотворений Пушкина, Лермонтова, Некрасова. Вечером, при луне во время катания на лыжах хотелось как - то выразить хорошее настроение, сказать что - то выразить хорошее настроение, сказать что - то восторженное. Он принялся рассказывать стихи и отдельные четверостишия.

Вверху одна горит звезда,
Мой взор она манит всегда,                    
Мои мечты она влечёт
И с высоты меня зовёт.   

Я попросил его ещё рассказать о звездах.

Далекий свод небес, усыпанный звездами,
Нам кажется, простерт над нами:
Любуясь месяцем, оглядывая даль,
Мы чувствуем в душе тихую печаль,
Что слаще радости... откуда чувства эти?
Чем довольны мы? Ведь мы уже не дети.

Он горделиво и хитро, улыбаясь, смотрит на меня, спрашивает: «Еще почитать?» Читай!

Взгляни, грядет угрюмая зима
В сопровождении могучей свиты
Метелей, туч и льда.

Нашим повальным увлечением на первом курсе было чтение приключенческой литературы. Мы с Леней записались в городскую библиотеку, впервые стали читателями. Фенимор Купер, Жюль Верн, Джек Лондон знакомили нас с каким-то обособленным миром героев приключенческой литературы. В книгах «Зверобой», «Последний из могикан», «Следопыт, краснокожий индеец Натти Бампо своей полной приключений и подвигов жизни увлекает читателя своей храбростью, знанием природы, честностью и неподкупностью, восхищает красотой. Поступки и подвиги героев, выросших в примитивных бытовых условиях, живущих в лесах своим трудом в согласии с природой нравятся. Они не приемлют стяжательства, расового высокомерия, обогащения за счёт надувательства, обмана - нам импонировали, соответствовали духу времени, принимались нами восторженно.

Наше общежитие было рядом с национальным театром. Администрация театра привлекала нас помочь в оформлении сцены к спектаклю, поднести и расставить декорации, что - то занести, или вынести, помогали готовить афиши. Нам разрешалось бесплатно смотреть спектакли с галёрки. По несколько раз смотрели « Грозу » Н. Островского « Слуга двух господ» К. Гальдони. Смотрели репетиции. Здесь же привелось видеть П. В. Кучияк, слушать его исполнение кая, горлового пения. Он завораживал слушателей мастерством художественного исполнения, им же записанных и обработанных сказок.

Теперь я оцениваю, насколько педагогически целесообразно был поставлен в техникуме весь учебный процесс, подчинённый задаче - научить воспитанников всему. То есть образовать их, воспитать^ нравственно и культурно, выработать умение вести диалог, тактично и внимательно выслушивать оппонента. Нас научили петь, танцевать, декламировать, исполнять роли в инсценировках.

В зале во всю стену размещалась стенная газета. Главная редакция состояла из студентов выпускного курса и преподавателей. По графику каждый курс готовил два номера - один в 1 полугодии, другой во втором. Чтобы выпустить газету, курсовая редколлегия из 10-15 человек готовила материал целый месяц. Написанный материал тщательно обрабатывался, красиво иллюстрировался, привлекательно оформлялся. После утверждения главной редакции помещалось в газету.

Работа над газетой обогащала нас практическими навыками, опытом, стимулировало развитие письменной речи, организаторские навыки, приучала к общественной деятельности, Любовь Петухова, Лёня Гребёнкин, Николай Колесников были самыми активными газетчиками у нас. В последствии Люба Петухова работала редактором районной газеты в Турочаке.

Три года совместной, в тесном коллективе жизни молодых людей до восемнадцати лет выровняли их интеллектуальное развитие, выработали жизненную целеустремлённость, взаимовыручку и поддержку. Я помню: Колесников Николай отправился в город Новосибирск в составе студенческой делегации. У него не было ни костюма, ни ботинок. (Он, сирота). Все, сложили свои карманные деньги и купили ему экипировку.

В феврале 1937 года исполнялось сто лет со дня гибели Александра Сергеевича Пушкина. Печальная памятная дата. Велась большая работа, чтобы полнее и глубже изучить творчество гениального соотечественника. Который был величайшим поэтом мира, прославившим русскую литературу. Пушкин был, одарен феноменальным умом, позволившим ему быть поэтом, прозаиком, драматургом, литературным критиком, политическим деятелем, историком. Какую бы сторону его труда не рассматривать, она блестит гранями таланта и мудреца.

В. А. Жуковский писал отцу поэта: «Россия лишилась своего любимого национального поэта. У кого из русских с его смертью не оторвалось что-то родное от сердца?».

До этого мы знали, что был поэт, Пушкин, знали два три стишка и только. Теперь мы открывали для себя величие Пушкина. Читатели его произведения, заучивали наизусть стихотворения, баллады, поэмы, инсценировали фрагменты поэм и стихов, драматических произведений. Ему посвящали вечер* I костюмированные балы, смотры, декламировали, стихи, читали прозу. Мы впитывали в себя, его мысли, его культуру, его образованность.

Борис Александрович Быстрицкий - учитель музыки и пения удивил тем, как много знал наизусть из произведений поэта. В течение всего урока демонстрировал большое искусство читать, декламировать, перевоплощаться в представляемый образ. Он вызывал желание также задушевно, лирично, человечно читать лирику, переживать вместе с поэтом.

Хорошо читала и декламировала в нашем классе Любовь Лебедева, обладающая хорошим голосом и дикцией. Лёня Гребёнкин читал наизусть «Медного всадника», поэму «Цыгане», лирические стихотворения. Коля Колесников распевал для нас романсы на стихи, пытался исполнять арии.

Быстрицкий составил монтаж - композицию, используя текст «Евгения Онегина» в, оригинале и» < либретто к одноимённой опере с музыкой Чайковского. В этом спектакле на главных ролях и исполнителями певческих партий были:

Евгений Онегин - Вася Колесников

Татьяна               - Клава Попова

Ленский              - Б. А. Быстрицкий

Ольга                   - Е. И. Фролова

Няня                    - Зина Ермоленко

Мсье Трике         - М. Б. Коробельников

все учащиеся нашего класса участвовали в танцевальных номерах.                                                

Длительная подготовка, репетиции, костюмы позаимствованные в театре, режиссерское руководство Бориса Александровича, сделали спектакль очень зрелищным. Ставили его на сцене театра несколько вечеров подряд. Все любители искусства в городе посмотрели этот спектакль, живо и долго аплодировали артистам.

В тридцатые годы в педагогическом техникуме усилиями всех преподавателей, и в особенности учителей физической культуры, была создана система физического воспитания учащихся. Многодневные лыжные походы (переходы) - часть этой системы. Я участвовал в одном таком походе по маршруту Горно-Алтайск - Онгудай. По этому поводу директор (в то время ещё техникума ) Дубасов Г. 1 А. Издал приказ № 588 от 9 января 1927 года. Организовать лыжный переход по маршруту: Ойрот-Тура - Онгудай - Ойрот-Тура. Вернуться к 16 января. Состав команды 10 человек: Куранаков, Папин, Табакаев, Каташ, Козлов, Чегушков, Вязников, Колесников, Блинаев, Преподаватель физкультуры Бобин В. А.. Транспорта с нами не было. Шли с рюкзаками в которых были уложены продукты питания и необходимые бытовые вещи. Шли не по тракту а по сёлам Ойрот-Тура - Бирюля - Эликмонар -Ороктой - Нижняя Талда - Онгудай и обратно. Не просто было преодолеть четыреста километров по сильно пересечённой местности, по бездорожью за 6 дней. Неутомимые Папин В. Колесников Н. Отправлялись вперёд подыскивали в селе место для ночлега, организовывали питание. Поход был проведён удачно: все участники выдержали темп, трудности перехода вызванные низкой температурой. Одеты мы были в свитера, лыжные костюмы, на ногах- лыжные ботинки. Никто не обморозился, не заболел простудным заболевание. За день проходили 60-70 километров. В первый день к вечеру пришли в село Бирюля. В небольшом сельском клубе выступили перед собравшейся молодёжью. Василий Алексеевич рассказал о значении физической культуры для молодёжи, о необходимости закалки организма тренировками, соревнованиями, многодневными походами. Рассказал о комплексе ГТО. Подготовиться и выполнить эти нормативы- значит укрепить своё здоровье, подготовить к армейской службе, к труду на производстве- заслужить уважение всего общества. Он попросил Папина Виктора показать как он отжимается от пола. Присутствующие со счёта сбились, а он всё качает отжимы. Это вызвало восхищение всей публики. Такие выступления мы сделали в Ороктое, Эликмонаре, Онгудае.

Наш поход демонстрировал собою яркую пропаганду физической культуры и положительно влиял на молодёжь.

Пробовали себя в слаломе, в скоростных спусках с горы, в прыжках с трамплина, сооружённого самими из снега политого водой. И слалом и прыжки выполнялись на обычных лыжах и креплениях. Храбрецы улетали на 8-9 метров, приземлялись на ноги не все. Задору и риску было много, не обходилось без синяков и ушибов. Закалялся характер, воспитывалось мужество.

По футболу команда педучилища в городе не знала себе равных. Обыгрывала «Динамо», в котором играли милиционеры. С командой приезжавшей из Бийска, играли на равных. Нас консультировал и наставлял Франтишек, чех по национальности, врач. Он любил футбол, хорошо играл ^ сам, с удовольствием занимался с нами. Высокий, сухопарый бегал с нами по футбольному полю, мешая русские слова с чешскими, объяснял, как надо играть. Я и Николай Колесников играли в защите. Он требовал играйте не медленно (т. е. быстро ) не ждите мяча, сами бегите к нему, успевайте труда бежать, обратно бежать. Быстро, быстро. Команда тренировалась через в любую погоду, осваивая технические приемы, закрепляя игровые связи и тактик. Он утомительной бестолковой беготни перешли к строгой ифовой схеме, игровой дисциплине.

Гавриил Андреевич заботился о команде: у нас была хорошая спартаковская футбольная форма, гетры, бутсы. К сожалению в 1937 году наш наставник и тренер репрессирован. .

Педпрактика. Увлечённые потоком яркой, молодой жизни, мы - будущие учителя мало задумывались над своей профессией. Полагали, что окончим педагогическое училище, прейдём в школу » и будем учить детей.

Только выйдя на педагогическую практику поняли, что надо много готовиться к тому, чтобы переступить порог школы учителем.

Нас с Лёней Гребёнкиным определили для похождения практики в начальную школу № 2 (ныне здание института учителя). В этой школе работали известные учительницы: Екатерина Ивановна Истегешевна и Екатерина Ивановна Плюхина. Принимая нас на практику Е. И. Истегешева говорила: « Вы должны уметь хорошо учиться, если вы сами не умеете учиться, вы не научите этому учеников и не можете стать учителем».

Она хорошо проанализировала программу начальной школы, её образовательные и, воспитательные задачи. Суетливость, поспешность, невыразительность речи, неряшливость во всём- не позволяет вам вовлечь детей в учебный процесс, а это главное условие обучения в школе.

Постарайтесь понравиться ученикам эрудированностью, спокойным, уравновешенным общением с ними, искренним, не поддельным уважением и любовью к ним, объективностью и требовательностью в оценке знаний, прилежания в учении и поведении.

Назвала критерии по которым будет оценивать наш опыт педагогической деятельности на I практике. «Я, - говорила она, -за прохождение практики имею возможность выставить две оценки- или очень хорошо, или очень плохо, средней оценки тут быть не может».

Екатерина Ивановна была не только мастером обучения школьников, но и настоящим..; наставником- педагогом для тех, кто готовится стать учителем. Практику прошли успешно, получили оценки «Очень хорошо».

Сдали экзамены. На торжественном собрании выпускников и преподавателей получили ! документы - свидетельства о завершении среднего педагогического образования. Выслушали напутственное слово директора, Гавриила Андреевича Дубасова. Поздравления преподавателей, пожелавших успехов на ниве народного просвещения. В своих выступлениях они подчеркнули, что I педагогическая деятельность очень важна и ответственна при любой формации человеческого общества. Назвали педагогов древности, средневековья, нового времени. Таисья Макаровна Тощанова назвала имена современных учителей, которые начинали свою работу в отдалённых сёлах, где требуется не только учить детей грамоте, но и просвещать взрослое население. В этих условиях надо разумно организовать, обустроить свой быт. Соблюдать обычаи населения, придавая им современную форму и содержание. Она сообщила, что в 1914 - 1915 учебном году на территории области работало 34 [ начальные школы с сорока учителями. В первые годы Советской власти, в 1922 - 1923 учебном году открылось 56 начальных школ. Учителей 86 человек. В 1928 - 1929 учебном году работало уже 134 Шпалы. И всё-таки не все дети были охвачены обучением. Сегодня мы выпускаем 21 учителя.

Обучаясь в педагогическом техникуме, мы уже знали, что на территории Горного Алтая раньше чем в других национальных территориях открывались школы. Этому способствовала деятельность Бийского катехизаторского училища. Его окончили первые просветители алтайского населения: *| Абышкин Макар Михайлович, Абышкин Афанасий Макарович, Чевалков Степан Иванович, Ялбачев Михаил Иванович, Тащаков Макар Сергеевич, Тозыяков Фёдор Сергеевич. Да и сама Таисья Макаровна ' окончила это же училище. А в селе Чемал функционировала женская учительская гимназия.

Напутствие преподавателей, подчеркнувших общественную значимость нашего труда вызвало у г нас желание прилежно работать, ответственно исполнять свой долг просветителя населения. Мы были горды, что избрали путь педагогической деятельности и полны стремления исполнить пожелания своих наставников.

Каждому выпускнику, отделом кадров облоно, было выдано направление в конкретную школу, а так же выплачены подъёмные деньги.                                                                                                           

Нас - Гребёнкина, Коровянского, Санькову Ольгу и меня направили в Чёрно-Ануйскую семилетнюю школу. Там уже работал выпускник 1930 года Манаенко Иван.

Чёрно-Ануйская школа стала семилетней. В ней учились ученики из сёл: Турота, Усть-Мута, I Каракол, Чегон и из коммуны «Свет Алтая». Размещалась в зданиях приспособленных под школу в | домах Хомутова и Дунаева, и в здании начальной школы.

В августе мы, вновь приехавшие молодые учителя, приступили к подготовке к новому учебному ! году: составляли календарные планы, вели поурочное планирование на первые дни. Учитывали ; контингент учащихся. Объезжая окрестные сёла, записывали учеников, которые придут в школу.

Директором школы был Панов. Он не был педагогом и имел примитивное представление об | учебном процессе. Бывало, говорил: «Чего это тут придумываете. Учите ребятишек грамоте, задачки-решать, да держите их покрепче, чтобы не баловали и слушались. Вот и всё».

Вскоре в школу прибыл, окончивший Саратовский учительский институт, Елесин Илья Александрович. Его назначили директором школы. Несмотря на трудности: плохую обеспеченность учебниками, тетрадями, учебно-наглядными пособиями. Не было пособий по физике, химии, учебных карт по географии, истории, новое руководство и молодые учителя внесли оживление в учебный I процесс. Уроки велись на более современном методическом уровне. Развивающее обучение в начальных I классах закладывало основы познавательного процесса. Работали предметные кружки, физкультурно-спортивная секция. Готовились программы художественной самодеятельности, репетировались сценки г из программных произведений. Учебный процесс не ограничивался уроками, а расширялся организацией внеурочной работой с учащимися. Учителя стремились развивать способности детей, обогащать их речь, увлечь их учением. Это почувствовали ученики и их родители. При встрече родители спрашивали: «Чем это вы увлекли, заманили детей. Раньше приходилось посылать их в школу, а теперь сами бегут».

В 1939 году в районах проводилась аттестация учителей. Районная аттестационная комиссия в течение нескольких дней знакомилась с работой учителей, беседовала с администрацией села, с родителями, делала выводы.

Работы учителей Чёрно-Ануйской семилетки получила хорошую оценку. Учителя: Манаенко -математик, Коровянский - физик, Гребенкин - историк, Вязников - языковед, Адыбаев Александр -начальные классы, отмечены, как заслуживающие похвалы. Учителя - предметники, обязывались поступить на заочное обучение в вузы.

После завершения учебного года, я и Гребенкин обратились в районо с просьбой отпустить нас учиться в Барнаульский учительский институт. Нам было отказано из-за того, что заменить некем. Всё-таки поехали. Сдали экзамены. Нас зачислили на первый курс исторического отделения. Не проучились и двух недель, как были вызваны к директору Клюеву. Он сказал, что Ойротское облоно потребовало отчислить вас с очного отделения и перевести на заочное. Причина: нет учителей в школах. Пришлось вернуться на работу в Чёрно-Ануйскую школу, меня оставили преподавать историю, а Гребенкина перевели в Бело-Ануйскую школу тоже историком.

Ещё в прошлом учебном году произошёл казусный случай. Из класса Манаенко двое учащихся перестали посещать занятия. Жили они в селе Чегон. Надо было съездить туда и вернуть их в школу. Он меня местного жителя, попросил съездить вместе с ним. Дело было в марте, санный путь нарушился, а тележный ещё не начался. Взяли в колхозе две верховые лошади и отправились в Чегон. Побывав в селе, повстречались с родителями и договорились: дети в школу вернутся. Лошадей покормить было нечем, мы заторопились домой. Я подошел к изгороди, за которую была привязана моя лошадь. Рядом не привязанной стояла лошадь Ивана. Он - городской житель не привязал её, посчитал ненужным делом держать лошадь на привязи. Верхом на лошади он никогда не ездил, сидел в седле неуклюже, управлял неумело. Стал подходить к лошади, она не пожелала принимать наездника и без него двинулась к дороге. Задержать её нам не удалось, она без всадника пошагала домой. Делать нечего, Иван сел ко мне за спину и поехали следом, надеясь, что она остановится. Ей видимо нравилось лидировать без всадника. Так мы и ехали до самого Чёрного Ануя. Только на колхозном конном дворе она позволила взять её за повод и сдать конюху. Последний от души посмеялся над нами, возглашая: «Но интеллигенты, вот интеллигенты, двадцать вёрст пешком за лошадью прочапали. Этот конёк не лишён ума». А Манаенко всю неделю ходил, широко расставляя ноги, роптал, что ни за какие деньги, не подойдёт к лошади, тем более не сядет на неё.

Педагогическая деятельность требует не только систематического самообразования, обновления и углубления своих знаний, совершенствования своего мышления, но и широкого общения с народом, с интересными представителями его, усвоения от них народной мудрости, богатства родной речи. И тогда и ты для людей, учащихся, становишься человеком интересным и нужным. Наш директор - Илья Елесин, не обладал обаятельной внешностью, а вот своей речью, пересыпанной шутками, прибаутками, присказками, меткими сравнениями, вызывал у людей интерес. На шум ребят, на одном из собраний отозвался: «Петь хорошо всем вместе, а на собрании лучше говорить по одному». Или поддержал выступление девочки: «Не долго думала, да хорошо молвила». А про усвоение истории сказал: «Опыт истории слишком хороший и дорогой учитель, чтобы плохо учить этот предмет. Тут не поможет и афоризм Сократа: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Молодой учитель - Зверев Абрам Сергеевич жил на квартире, на хлебах у пожилого старика Степанова (Имя, отчество запамятовал). Это был много повидавший на свете человек - невелик росточком, сухонький. За долгие годы жизни, тело его износилось, истёрлось. Изредились на голове волосы, залысины продвинулись до самой макушки. Время раздело его голову, а бородку превратило в клокастую, сиренево - сизую метёлку, день за днём сушило его лицо, обостряло скулы, уменьшало нос. Однако он, живой подвижности своей, не утратил, сохранил свежий голос. Любил поговорить, высказать свои мысли, побеседовать. Обижался, если его разговор не поддерживали, не вступали с ним в беседу. В двухкомнатном домике, комнату сдавал постояльцам, а в прихожей, на широком голбчике около печки, ютился сам. Пришедших встречал с просветлённым приветливым лицом. Зайдёшь к нему, а он встрепенётся, оживится и посыплет свою образную речь - «Как живёшь дедушка?». «Живу, тружусь, делов, как дров. Живу...Душа не постоялец, из груди не выкинешь на улицу, пока не придёт свой конец». Заметив у меня, высунувшуюся из кармана авторучку, спросил: «Что это у тебя?». Я показал ручку. Тот посмотрел, повертел в руках и высказался: «Плотник с топором, а грамотей с пером».

 «Что-то не вижу, чтобы губы-то вы мочили, а напрасно - винцо не пшенцо, в зубах не стрянет, душу умиротворяет», - сказал он. Обратился к своему постояльцу: «Что ты Сергеич столбом стоишь, встречай гостя и мечи на стол: и печёное и варёное и жареное и пареное, а что и так кусками». «Про учеников, - продолжал он, - много можно говорить: у вас - учителей, да родителей одни загадки, а у ребят свои повадки. Они, брат, шустры и непоседливы, надо думать, и не бестолковы. И вот с ними так же расторопно следует действовать». «Вам бы пойти работать в школу» - говорю я. «А я бы не устыдился. В церковноприходской школе почти полную зиму проучился. Теперь пристарел я, и пух с, , головы слетел. Да и то сказать - каждому Егорке свои поговорки. В каждый приход к нему, он менял и обогащал свой репертуар. Подтрунивал над нашей молодостью. «Сергеич, молодец молодцом, а всё со мной холостяком вечернее время проводит. Небось какая-нибудь девка тоже ходит порожняя. Ты приглядись: ведь Агаша - то должна быть наша!» «Ну тебя, дед, ты от безделья сочиняешь побасёнки». Дед своё:

Ёлки, палки,лес густой!
Ходит Ванька холостой,
Кады Ванька женится,
Кудыть Манька денется?

Тридцать седьмой, тридцать восьмой годы репрессий затронули школы, учителей, педагогические коллективы.

Сентябрьскими, по-осеннему светлыми солнечными, но не теплыми днями, закончив учебные занятия в классах, учителя собирались в учительской. Обсуждали наши дела, делились мнениями, разбирали возникшие на уроках ситуации. Советовались, как лучше подготовить то или иное мероприятие в классе. Директор школы был, холоден к нашему рвению. Учительница русского языка, Карбо}1инова Лидия Николаевна, в завершение наших собеседований, брала гитару и приглашала спеть какую-нибудь русскую народную песню. Она, пожилая женщина, обременённая семьёй, находила4 возможность скрашивать свободное время, с нами молодыми, заниматься разучиванием песен. Опытный педагог, она помогала разбираться, в обсуждаемых нами, методических приёмах. Приглашала нас домой, на чай. Приходили большой группой, чаёвничали, запивая жареные картофельные гренки, морковным чаем. Разучивали только что появившуюся песню «Выходила на берег Катюша».

В один из октябрьских дней узнаём: Карбочинова арестована по линии НКВД. Мы растерялись, не могли объяснить причину случившегося. Вскоре прослышали об аресте директора, только что открывшейся семилетней школы в Турате. Всё это насторожило нас, заставило быть осторожными в разговорах. Притихли, старались лишний раз не собираться, в разговорах не затрагивать тем об арестах.

Меня, теперь учителя русского языка, директор обязал ездить в Турату учить детей. «До 12 часов.) проведёте -занятия в нашей школе, дадите учащимся домашние задания, затем отправитесь в Туратинскую школу, вечером вернётесь домой. Вас должны подвозить на подводе. Нагрузка большая, но что делать, детей учить надо. Будете работать так до тех пор, пока не найдут туда учителя».

Директор показался мне озабоченным, усталым и почти угрюмым. Что мучило его, какие мысли терзали? Толи опасался ареста, толи его мучила совесть, по поводу исчезновения Лидии Николаевны.

Я безоговорочно согласился ездить в Турату. Понимал, что дополнительная нагрузка мне, не опытному учителю, не позволит готовиться к урокам, обдумывать приёмы и методы, оказывать помощь тем, кто имеет пробелы в знаниях. Надеялся, что с это будет не надолго. Оказалось, что с этой нагрузкой я проработал почти два месяца.

Подводы не было, пришлось ходить пешком три километра, в любую погоду, в осеннюю слякоть и> по тонкому осеннему ледку. Когда кончились мои хождения, я обрадовался и не попросил оплаты моего труда.

Не могу не рассказать ещё об одном событии в моей жизни. Самое тягостное и трудное переживание произошло у меня, ещё не окрепшего не закалённого жизнью, в связи с исключением меня из комсомола.

Надо сказать, что в те годы молодые люди считали для себя непременным пребывание в комсомоле и прохождение службы в армии. Нам казалось, что вне комсомола могу быть те, кто пассивен, безразличен к общественной жизни. Мы были увлечены героикой комсомольцев периода гражданской войны, строительства индустриальных гигантов - Днепрогэса, Магнитки, Комсомольска-на-Амуре и других городов. Комсомольцы - это первые парашютисты, первые лётчики. Они в беспосадочных дальних перелётах, на первых советских самолётах. Они в дальних морских походах. Они осваивают северные широты. Труд и романтика.

Помню, как отозвались наши молодые местные люди строить Кузбасс. Самые крепкие, здоровые парни - Матвеев Иван, Матвеев Пётр, Скосырев Корнил, Баранов Ермолай отправились строить шахты, добывать уголь. В последствии Матвеев Иван стал почётным, заслуженным шахтёром.

В комсомол я вступил в педтехникуме. Секретарём был присланный из горкома партии, » отслуживший в армии, ещё не снявший армейской формы, статный мужчина (фамилию не помню). В июне 1936 года он пришел к нам в общежитие и объяснил. В этом году необычайно высокий паводок. Разлились, выходят из берегов реки. Вода в Катуни поднялась, подтопила часть села и лесопильный завод, что в двух километрах ниже села. На заводе жилые дома, производственные постройки затоплены. Надо спасать людей и пиломатериалы, бревна. Это опасно, но надо. Мне надо человек двадцать смелых ребят. Есть добровольцы? Все пожелали. Он отобрал двадцать комсомольцев. Предупредил: действовать решительно, смело, только по моему приказу.

На машине отправились к району бедствия. Заводской посёлок затоплен. Женщины, дети на крышах домов, производственных зданий. Мужчины спасают материалы, не позволяя им выплыть за ограду завода.

Остановились в метрах 150 от домов на дороге, не залитой водой. Секретарь, взяв с собой пять человек, отправился вброд к жилым постройкам. Дошли, он разрешил следовать к нему всем остальным. Жители обрадовались подоспевшей помощи. Спускались с крыш, передавали детей на руки, сами забродили в воду и шли к машине. Так удалось эвакуировать всех и перевезти их в Майму. Обошлось без людских потерь. Вечером, мы возвращались домой. Секретарь остался на заводе. Мокрые, усталые, но гордые совершенным, на перебой рассказывали, как действовали. В этом отражается суть деятельности комсомола. В воспитании не пустозвонством, а практическим делом, требующим от молодых людей смелости, мужества, коллективизма ради выручки людей из беды.

А с исключением меня из комсомола, дело было так.

20 октября 1937 года, вечером, я был вызван в сельский совет. Лёня Гребёнкин, а жили мы с ним в одной квартире, с тревогой посмотрел на меня. У меня похолодело в груди, я как-то вздохнул, обречёно, подумал, что вслед за отцом, дядей, сродными братьями для меня наступила та же линия НКВД.

  • Я пойду с тобой, - решительно сказал Лёня.
  • И тебя оставят там, не вернёшься домой.
  • Судьбы не избежать, - возразил он.

Пришли в сельский совет, там с десяток молодых парней, секретарь местной комсомольской организации, Горемыкин Николай, работник колхозной кузницы, тут же инструктор райкома партии (фамилию забыл) и приехавший с ним, комсомольский активист Комов Василий из Усть-Муты. Инструктор райкома объявил, что ему поручено собрать и провести комсомольский актив, что он и делает. «У вас в школе, - продолжал он, - работает учителем Вязников Александр». Моё недоброе предчувствие, показалось мне, исполняется. Я отрешенно сидел с окаменевшим лицом. Подумал, как плохо подумают обо мне ученики в школе. «Он сын врага народа, - продолжал оратор, - разоблачённого и арестованного в июле 1937 года органами государственной безопасности, за враждебную деятельность. Кроме отца, привлечено ещё трое Вязниковых. Есть мнение, что представителю такого букета врагов не место состоять в комсомоле. Хочу выслушать мнение комсомольского актива». Притихшие комсомольцы тупо молчат. Взял слово Комов. «Летом 1934 возил молоко с фермы на завод. Никаких столкновений не было». Он поддержал предложение инструктора об исключении меня из комсомола, не объясняя внятно, за что исключать.

С нетерпением заговорил секретарь Чёрно-Ануйской комсомольской организации Горемыкин Николай. «Знаю Александра давно, учились в одном классе по бригадному методу обучения. Исполнительный хороший товарищ. Выучился, стал учителем, я работаю кузнецом. Мы организовали три воскресника по уборке урожая. Во всех участвовали учителя. Одно воскресенье вязали снопы из пшеницы, сжатой жаткой, самосброской. Два других дня работали на току. Среди вязальщиков Александр лучший. Попробуйте завязать хотя бы сотню снопов, поймёте, как нелегка эта работа, а он завязал триста пятьдесят. Это дневная норма. Он не только вязал, но и инструктировал не умеющих учительниц. За что его исключать из комсомола? Я против исключения». Его поддержал Алексей Гребёнкин.

Инструктор почувствовал, что его не поддержат. Он никому больше слова не представил, а сам упрекал комсомольцев в непонимании линии партии о том , что с продвижением к социализму классовая борьба обостряется, что враги коварны и прикидываются друзьями народа, а нутро у них  контрреволюционное, с ними надо беспощадно бороться. Объявил: голосую за исключение. Большинство проголосовало. Он тут же потребовал: выложить комсомольский билет. Я выложил.

Мы с Леней долго ходили по улице. Я плакал. Он успокаивал: «На тебе лица нет, я боялся за тебя на собрании. Мы своим делом, работой докажем преданность народу и что достойны быть в комсомоле.»

Моему верному другу Алексею Елеферьевичу Гребенкину не долго пришлось доказывать свою преданность народу. В 1942 году он погиб под Сталинградом в борьбе против, пытавшихся поработить народ, фашистов. Своей смертью он доказал эту преданность. Я доказывал свою преданность народу участием в боевых действиях солдатом с ноября 1942 года до конца войны, участием в послевоенном восстановлении народного хозяйства и педагогической работой в течении полувека (50 лет).

Сгинули в безвестности клеветники и мучители Комов и инструктор партии, где-то тлеют их останки, может быть не погребенные, не оплаканные ни кем, не заслужившие почета.

Леня еще в тот печальный для нас вечер припомнил слова Некрасова:

«Люди холопского звания Сущие псы иногда. Чем тяжелей наказанье, Тем, им милей господа».

Я очень переживал происшедшее. Считал, что аресты происходят потому, что местные органы правопорядка злоупотребляют своей властью, бесчинствуют, используют клеветников, доносчиков ради личной корысти, достижения более высоких служебных постов. У меня и в мыслях не было недоверия к Советской власти, к верховным руководителям. Я не возвеличивал Сталина, но и не винил во всем плохом для народа, не считал организатором репрессий. Еще не был подготовлен делать анализ, сопоставлять факты, сравнивать. Мне - сыну репрессированного не доверяли во всем, исключили из комсомола, не призвали в Красную Армию, упрекали арестованным отцом. Знал, что моя работа, поведение, высказывания кем-то тайно контролируются. Я постоянно должен был остерегаться, даже тогда, когда беседовал с учащимися, учителями. Однако, работа увлекала, занимала все мое время, а учащиеся живо откликались на мои действия по организации подготовки к районному смотру художественной самодеятельности, к проведению спортивных соревнований. Их активность, увлеченность вызывали у меня искренние чувства любви и уважения.

Директор школы Елесин И. А. Привез из района приказ о назначении меня завучем школы это было в 1939 году. Я стал глубже вникать в учебный процесс в школе. Прослушивая уроки учителей, я не . столько контролировал, сколько учился, обогащался лучшим опытом, усваивал приемы и методы обучения и воспитания. И в тоже время осознавал ответственность за состояние обучения детей, за состояние всего учебного процесса в школе.

Усвоил обязанности и функции заведующего учебной частью, усвоил формы и методы контроля за выполнением учебных программ за уровнем знаний. Познакомился с молодой учительницей Бело-Ануйской средней школы - Шебалиной Ларисой Григорьевной. Встречались, переписывались. В 1940 году она стала моей женой. В этом году перевелся на работу историком в Бело-Ануйскую среднюю школу.

2-го ноября 1941 года у нас родился сын, назвали Борисом.

Для молодых родителей это явление было не обычным событием. Осень 1941 года на Алтае была < продолжительной, теплой и сухой. Ранним утром 2 ноября Лариса Григорьевна, будучи беременной, почувствовала приближение родов. Я пригласил фельдшера - молодую и еще не опытную медицинскую работницу. Она осмотрела ее и принимать роды не решилась. Сказала, что надо везти в районную , больницу, в Усть-Кан. Пока я нашел подводу, время приближалось к полудню. Отправились. С нами ехала молодая девушка. Надо было ехать не быстро, оберегая заболевшую. С трудом преодолели крутой . Бело-Ануйский перевал. Негладкий путь, переживания с подъемом на перевал, да, видно, время приспело - начались родовые схватки. Я пытался, уложив поудобнее роженицу, ехать вперед.

Лариса дальше не могла, потребовала остановиться и опустить ее на землю.

Мне пришлось принимать роды. К счастью роды были непродолжительными, все обошлось хорошо. Пуповину соединяющую плод с матерью пришлось перегрызать зубами. Беда еще была в том, что завернуть народившегося, было не во что.

Наша спутница сняла с себя нижнюю юбку и рубаху, укутали парня, уложили с матерью на телегу. Поздним вечером прибыли в районную больницу. Прохладным осенним вечером проследовали двадцати пяти километровый путь. Крепкий организм матери позволил выдержать это испытание. I г Через шесть дней я привез свою семью домой здоровой.

Империалистическая Германия в конце 30-х годов XIX века приступила к развязыванию войны. Она захватывала одно европейское государство за другим. Легкие победы разжигали желание поработить весь мир, обеспечить мировое господство человеконенавистнической идеологии фашизма. Чтобы достичь этой цели, надо было сокрушить Советский Союз. Германия усиленно готовилась к этому.

Под угрозой нападения фашизма жили Советское государство, советский народ.

Правительство увеличивало вооруженные силы, призывало новые контингенты в армию, развертывало военную промышленность. По этой причине все молодые учителя, ранее освобождавшиеся от службы в армии, теперь оказались в войсках. Крестьяне, не получающие оплаты за свой труд, рабочие, получающие мизерную оплату своего труда, понимая, что средства идут на укрепление обороны страны, не роптали.

22 июня 1941 года немецко-фашистские полчища напали на Советский Союз. Они были уверены в победе. Буквально по дням расчитали продвижение войск по советской территории, захват городов и промышленных центров.

Имея превосходство в силах, используя внезапность нападения, в первый период войны, захватчики имели успех.

С первых дней войны немецко-фашистские войска натолкнулись на героическое сопротивление пограничников, а затем кадровых войск. Начались кровопролитные бои, потери несли обе стороны.

На долю Советского Союза, его вооруженных сил, выпало тяжелейшее испытание.

Война, эта величайшая трагедия, имела не только блистательный конец, но и тяжелое начало. Привычный мир с его обычными радостями и печалями неожиданно нарушился. Война ворвалась в нашу жизнь и закружила в своем водовороте миллионы человеческих жизней.

Главную задачу немецкой внешней политики, Гитлер видел в уничтожении СССР и захвате его территории. Ему удалось постепенно обмануть немецкий народ и повести его за собой по пути кровавых преступлений. Вторгнувшись в нашу страну, гитлеровцы с презрением относились к нашему населению, буквально истребляли его.

В июне 1941 года мы, трое учителей Бело-Ануйской средней школы, приехали на сессию заочного обучения в Барнаульский учительский институт. Настроение было хорошее: учимся в институте, слушаем лекции, готовимся сдавать экзамены. Обсуждаем напряженную международную обстановку. Нам понятна нависшая над нашим государством угроза войны. Удастся ли правительству избежать войны, сохранить мир?

В воскресенье в полдень 22 июня по радио услышали: «Говорят все радиостанции Советского Союза. Началась война, бомбят советские военные объекты, города, населенные пункты, порты, аэродромы.»

В понедельник стало определенно, видно это не провокация, а настоящая война. Решили прервать обучение, явиться в военкомат по месту жительства - идти защищать Родину.

На железнодорожном вокзале увидели толпы народа, покидавшего город. К кассам невозможно пробиться. Такой же заочник, как мы, предложил: давайте на пригородной электричке доберемся до станции Алтайка, и там на любом поезде, идущем до Бийска, доедем. Так и сделали. В Бийске пешком с чемоданами дошли до моста через Бию, стали ждать попутные машины. На аторые сутки на разных грузовиках, доехали до Шебалине Здесь сутки прождали - нет машин. До Белого Ануя добирались на двухколёсной арбе. Хозяйка, пожилая женщина - алтайка, большую часть пути привычно восседала верхом на лошади, а мы, положив свои пожитки на телегу, следом шествовали пешком. На третий день добрались до дома. Позвонили в военкомат. Нас поблагодарили, сказали: «Ждите повестки - вызова». ! . Война как-то сразу отразилась на поведении сельчан. Они без устали трудились, ждали письма от мужчин, призванных в армию. О войне узнавали из газет, радио тогда не было. Печальными были эти вести. Каждый озабоченно думал, почему наша Красная Армия отступает, сдаёт врагу города, оставляет целые области? Переживали, надеялись, что вот-вот фашистов остановят, начнут гнать их за пределы страны.

Мобилизация шла по своему плану: сначала призывали старшие возраста.

Учителя-мужчины отправились в бригаду, заготовлявшую сено. Эту бригаду в урочище Курзун, за пятнадцать километров от села, возглавлял Фёдоров П. М. Учителя постепенно втянулись в работу и не уступали по результатам труда колхозникам. В один из дней приехал из села посыльный и объявил: «В военкомат вызывают Фёдорова, явиться завтра». Люди подошли, чтобы проводить на фронт бригадира. 

Лицо Павла Максимовича изменилось: смуглый он побледнел, взор стал острым и пронзительным, в душе кипела ненависть. Мужик, он был лет сорока, крепкий, широкоплечий с крутой выпуклой ; грудью, с крепкими ногами. Во всём его облике чувствовалась сила. Не многословен: если выскажет мысль, то так оно и должно быть. Жили они с Натальей вдвоём: детей не было.

Скомандовал, плачущей навзрыд жене: «Ну, Наталья, поедешь проводить меня». Обратился к собравшимся: «Прощайте земляки, мало надежды, что вернусь живым, но даром жизнь не отдам., Сначала повоюю, как следует пулей, а если дело дойдет до штыка - не один фашист расстанется с жизнью. За чем пришел, то и нашел». Пожал каждому руку, и они отправились с женой в село.

Уцелел Павел Максимович, раненым вернулся с войны. Говорит, повоевал с врагами. До рукопашной дело не доходило - трусоват фашист, бегством спасается. От пули не убежишь: стрелял пристрастно. Ранен при миномётном обстреле.

Свалившаяся на нас общая беда объединила, сплотила, увлекла общей целью - защиты страны. Во имя победы нашей армии над вторгнувшимся врагом, готовы были идти на самые невероятные трудовые подвиги. Были убеждены в том, что защищаем себя, свой дом, общество, в котором осуществлено подлинное равенство и братство, полностью устранена эксплуатация человека человеком.

Рабочие сыр завода, учителя после основной работы шли на поле помогали убирать, обмолачивать хлеб, оставались на работе в ночь. Постоянное трудовое напряжение для сельчан было делом привычным. В силу условий труда, крестьяне дорожили погожими днями. Работали ночами -скирдовали снопы, вывозили их к молотильной установке, не прекращая обмолот и обработку зерна на току.

Крестьяне самоотверженно помогали фронту, ни у кого не было сомнения в том, что победит наша Красная Армия. Среди школьников, молодёжи главенствовала одна идея - быть готовым к защите Родины. Трудности переживало всё сельское население. Мужчины почти все были призваны в армию. Колхозное производство всё легло на плечи женщин и стариков. Они пахали и сеяли и убирали хлеб. Колхозные стада животных поубавились, но всё-таки ещё оставались многочисленными. Они требовали крепких рук. Много дел у сельскохозяйственного производителя и все их надо выполнить вовремя. Учащиеся - старшеклассники, учителя всю осень трудились на хлебоуборке и только со второй четверти» приступили к занятиям в школе. Никто не роптал, все исполняли свой долг, вносили вклад в общее дело защиты Отечества. Труженики тыла в неимоверно тяжелых условиях каждый день, и каждый час боролись за победу, приближали её.

Вот уже четвёртый месяц идёт война. Наши войска упорно обороняются, а удержать противника от продвижения вперёд, не везде и не всегда удаётся. .Обнаглевшие фашисты, не считаясь с потерями, рвутся в глубь нашей страны.

Наконец 8-го сентября 1941 года для всех советских людей прозвучало радостное известие. Сов. информбюро сообщало: «В течение 8-го сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте.] На Смоленском направлении двадцатидневные бои за город Ельня, под Смоленском закончились; разгромом дивизии «СС», 15-ой пехотной дивизии, 17-ой мотодивизии, 10-ой танковой дивизии, 137*1 178, 292, 268 пехотных дивизий противника. Останки дивизий противника. Остатки дивизий противника поспешно отходят в западном направлении. Наши войска заняли город Ельня».

«Нашим командованием удар был рассчитан методично и точно. Нанесён он был неотразимо. В! боях под Ельней беззаветную преданность родине проявили бойцы, командиры. Воодушевлённые) высоким чувством советского патриотизма, священной ненавистью к фашизму, они нанесли гитлеровским ордам могучий удар».- Так писала в те дни газета «Правда».

Нам в глубоком тылу подумалось, раз наши войска сумели разгромить восемь первоклассных дивизий, две механизированных танковых и даже одну эсэсовскую, значит, она будет так действовать и, дальше. Гнать немцев взашей надо, но делать это не так-то просто. Немцам потерять около десятка | дивизий под г. Ельней, неприятно. Но это не такой уж чувствительный удар.

К осенним дням немецкие войска приблизились к Москве. Выработали план, как овладеть городом до морозов. С 16 ноября 1941 года германские войска, развернув против Западного фронта, оборонявшего Москву, 13 танковых, 33 пехотных и 5 мотопехотных дивизий, начали второе генеральное наступление на Москву.

6 декабря 1941 г. Войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление. Неожиданно советское контрнаступление захлестнуло весь немецкий фронт. Лютые декабрьские морозы способствовали нам. Хотя и русским солдатам тоже было нелегко. Немецкие группировки разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные потери. За время контрнаступления освобождено от оккупантов свыше 400 населённых пунктов.

Победа под Москвой - первая крупная победа Советской армии над сильным и коварным агрессором. Она вдохновила советских людей на новые подвиги, укрепила их уверенность в том, что враг неминуемо будет разбит. Контрнаступление привело к освобождению Московской, Рязанской, Тульской областей. Враг оказался отброшенным на 100 -300 км от Москвы. Под Москвой был прегражден путь агрессору к столице, здесь загорелась заря победы над фашизмом.

Немцы и их союзники тоже поняли, что план молниеносной войны провалился.

Советские люди в тылу, по поводу победы советских войск под Москвой, ликовали и усиливали помощь фронту. Немцы, не сумев победить Советский Союз в быстротечной войне, от своих завоевательных планов не отказались. Война продолжалась.

20 сентября 1942 года я был призван в армию. Это было время, когда немцы штурмовали Сталинград. Советское командование накапливало силы для отражения нового направления немецкой агрессии.

В Бийской воинской части в течение недели, едва успев нас обмундировать, придать нам хоть какой-то военный вид, отправили в эшелоне на фронт. Мы предполагали, что нас везут под Сталинград, но оказались на Калининском фронте. В вагоне оказалось много молодых солдат, отличавшихся независимым видом, пересыпавших речь браными словами. Их освободили из тюрьмы с условием, что они поедут на фронт воевать. Это были мелкие воришки, хулиганы, жулики. На станциях, как только останавливался эшелон, вываливались на перрон и устремлялись что-нибудь добывать. Возвращались в вагон с какой-нибудь добычей. Однажды ночью наш поезд стоял на какой-то станции часа три. Они вернулись, и суют мне порядочный кус колбасы. На ешь, баптист проклятый, сожри всё. не оставляй ни каких следов. Баптистом мои спутники прозвали меня за то, что свою речь я не украшал браными словами. Ты интеллигент проклятый, матерных слов не знаешь, материться не умеешь. Материться умею, но не привык. Вот подожди, мы тебя научим и материться и колбасу добывать!

Высадили нас на каком-то полустанке неподалёку от станции Селижарово. Перед маршем выстроили на поверку. Около десятка новобранцев из мест заключения в строю не оказалось.

Три дня шли по разорённой тверской земле к линии фронта. Насмотрелись на бедственное положение жителей сёл. Небо было затянуто осенней октябрьской хмарью. Облака, как будто потяжелев, низко нависли. Сквозь них проглядывал белесый круг солнца. На третий день к вечеру втянулись в залесенную местность, прорезанную оврагом, по склонам которого устроены землянки. Мы, прибыли в расположение тыла 185 стр. дивизии.

Нас встретили представители подразделений, разобрали по 40 - 50 человек. В составе 40 человек, я попал в 280 стр. полк, на пополнение третьего батальона, занимавшего оборону. Получили трехлинейки, > подсумки набили патронами. Немцы обстреливали редким пулемётным огнём, освещая свой передний край ракетами.

Повалил снег, закружилась метель. Наутро погода не улучшилась, снежинки кружились и жестко секли лицо.

Нам представили командира роты. Им оказался молодой лейтенант, так же не обстрелянный, как и мы, его подчинённые. Командир батальона поставил боевую задачу. Перед нашим батальоном находилась небольшая высота, занятая противником. Мы же перед ней на виду, как на ладони. Используя непогоду, плохую видимость, задача роте - овладеть высотой, продвинуться на 1,5 - 2 км и закрепиться. Наступление будет поддерживать станковый пулемёт. Атака начнётся по сигналу ракеты. ; Всё! Командуйте, лейтенант!

Лейтенант приказал: командирам взводов вывести бойцов на исходные позиции. Приготовиться к атаке.

Рассредоточились, вытянувшись в ломаную линию, как на учебном плацу.

Идти в бой первый раз в жизни - нелёгкая штука. Страшно. Конечно страшно. Нужна решительность, нужно просто мужество.

Перед нами постепенно возвышающаяся заснеженная равнина, а за ней бугор. По сигналу начали движение вперёд перебежками. Стояла зловещая тишина. Продвинулись метров на сто. Тишину вспороли пулемётные очереди противника. Слышны команды: «Вперёд! Вперёд». Над головами то и дело слышны были неприятные вжик, вжик.

Вскакиваю, делаю четыре, пять шагов, падаю в снег, смотрю по сторонам - цепь продвигается. | Опять перебегаю. Смотрю вперёд, по сторонам. Мой земляк - мужчина лет сорока, Софрон Шмаков,! что-то заволновался и, не дождавшись конца пулемётной трескотни, вдруг вскакивает и мечется из| стороны в сторону. Кричу ему: «Софрон, ложись!». Не послушал меня. Через минуту-другую упал! навзничь. Подползаю к нему - он мёртв.

Атака продолжается. Несмотря на потери, продвигаемся вперёд, приближаемся к высоте. Вдруг! визг летящего снаряда, завершается грохотом взрыва. Султаны поднятого снега и земли возникают! впереди и между наступающих.

Неподалёку голос ротного: «Бежать из под огня вперёд! Бежать без остановки!». Со всеми! соскакиваю и бегу. Слышу взрыв мины и удар в бок, упал. Соскакиваю и опять со всеми бегу вперёд с I трёхлинейкой наперевес. За всё время боя я забыл, что у меня в руках винтовка, я ни разу не выстрелил. Последним усилием мы оказались на высотке, на которую вели наступление. Боевая задача была выполнена.

Потери у нас были большие, убит командир роты. Подошёл к солдату с санитарной сумкой на боку, пожаловался: «У меня в боку огонь горит». Около него оказались ещё раненные. Он повёл нас в| санитарную роту, перевязал и отправил всех ходящих в медсанбат. 2-го ноября 1942 года я оказался на [ излечении в медсанбате 185 стрелковой дивизии.

Это было моё боевое крещение. Невелико было испытание боем, мы не видели немцев, стрелявших по нам. Упорно под пулемётным огнём, продвигались к цели. Это вызвало у противника | страх быть убитыми или пленёнными. Они покинули позиции и бежали. Мы одержали победу над I психикой врага, закалили свою правду, приобрели свой личный опыт войны. За этот опыт, за эту высотку, заплатили потерями.

Позже, я осмыслил пословицу: «В лоб только дурак бьёт, да и то с испугу». Это в адрес комбата.

Больше месяца пробыл в медсанбате 185 стрелковой дивизии. Вернулся в 280-ой стрелковый полк. | Направлен в полковую роту станковых пулемётов. Здесь командиром расчёта из 4-х человек, был Владимир Кукоев, прибывший на фронт тем же эшелоном, что и я. Расчет был придан первому батальону, стоявшему в обороне. Ночью, комбат вывел нас на фланг обороны, метрах в восьмидесяти! впереди линии обороны батальона. «Здесь оборудуйте свою позицию. Проложите ход сообщения до 1 траншеи, где обороняется рота. Работы ведите по ночам. Днём никакого движения. Теперь, я буду! спокоен за фланг своего батальона, - сказал комбат, - будьте бдительны, это первый эшелон обороны».

Установилась морозная декабрьская погода. Ежедневно сыпал снег, при ходьбе он поскрипывал под ногами. В первую ночь мы успели оборудовать позицию под пулемёт с обзором на три стороны. I Днём лежали в окопе, попеременно наблюдая за противником.

Немцы тоже совершенствовали свою оборону: появлялись новые, белые холмики и возвышения. Уже несколько суток мы очень мёрзли в траншее.

Принялись устраивать свой быт: расширили окоп, присыпали землей, во внутрь принесли две : вязанки соломы, вход завесили плащ-палаткой. Получился царский покой. Вернешься с поста? наблюдения весь промёрзший, втиснешься между товарищами, за 10 минут отогреешься.

Едва только стемнеет, один из нас отправляется на батальонную полевую кухню за обедом. Принесёт в котелках баланду, хлебный паёк = 800 гр. (Кто этот кусок хлеба взвешивал?) и по кусочку пиленного сахара. Вот и всё суточное довольствие. Голод испытывали - постоянно.

Военные, боевые действия сопряжены с физическим трудом. В обороне совершенствуешь позицию, стараясь быть неуязвимым от разорвавшегося снаряда, или шальной пули. На войне, как на войне, надо всегда быть готовым воспользоваться укрытием. Пренебрежение к опасности часто приводило к ранению, а то и к смерти.

Ночью копаешь траншею, оглядываешься, всматриваешься в темноту, прислушиваешься, Противник тоже устраивает ночной поиск, не менее искусно, чем наши разведчики. Зазеваешься - уволокут.

Однажды, примерно в полночь, я пришел сменить наблюдателя. Он предупредил: «Вон там, вдали, кажутся какие-то силуэты». Я ему сказал: «Доложи командиру расчёта». Командир расчета немедленно обстрелял подозрительное место. Утром, там обнаружили следы нескольких лыжников. Наша тревога не была напрасной.

Январские морозы смягчились, сменились ветрами. С сердитым завыванием гонит февральский ветерок сыпучие струйки позёмки, кажущиеся фиолетовыми в тусклых лучах, едва возвышающегося ) над горизонтом, солнца. Наметает сугробы, громоздит снежные валы вокруг утонувших в снегах оборонительных сооружений - дзотов, перекрытых окопов. Безжалостно заметает, разравнивает и утрамбовывает только что очищенную траншею. Снова и снова очищаешь ход сообщения и пулеметную ячейку: позицию надо держать в готовности к бою.

Продолжительное время полковая разведка не может взять языка. Командир полка решил провести разведку боем, силами того же разведвзвода, на участке первого батальона. Для выполнения задачи нужна пулемётная поддержка атакующих. Наш пулемётнь?й расчет был привлечен для этого. Приказано: скрытно выдвинуться на фланг противника и по сигналу открыть кинжальный отсекающий огонь. Не допустить отступления противника на основную позицию.

Установив пулемёт на лыжи, надев маскировочные халаты, скрытно заняли указанную позицию.

Шумел ветер, бросал в лицо снегом. Тяжело поскрипывали высокие сосны. Мы в напряжении ждали сигнала. Вдруг, совсем близко от нас, появляются два немца. Они опасливо оглядываются назад. Наш боец, ближе всех оказавшийся около немца, вскакивает на ноги и хватает его в беремя. Оба валятся в снег. Прохоров, что есть мочи, кричит: «Стой!», хотя оба барахтаются в снегу. Мы с Кузнецовым помогли скрутить его. Второй убежал. Пока шла эта борьба, на шум, прибежали наступающие разведчики. Забрали немца.

Задача выполнена. Мы вернулись на свою позицию.                                                                                                                                                  

Пулемётную роту часто передислоцировали, то есть, перебрасывали с одного участка на другой. При одной такой передислокации оказались на заминированном участке. Командир расчёта Владимир Куков подорвался на мине. Его отправили в медсанбат. Больше он в 280 стр. Полку не появился. Я принял командование расчётом.

В марте 1943 года немецкие войска сосредоточенные на ржевско - вяземском выступе, вклинившиеся в Калининский фронт на глубину почти 100 километров, вынуждены были отойти, спрямляя линию фронта.

280-ый стрелковый полк, в составе 185-ой стр. Дивизии, начал активное преследование отступающего противника.

Пулеметные расчёты в этой операции придавались стрелковым ротам. Наш расчет поддерживал ' первую стрелковую роту, командовал которой старший лейтенант Педик.

В ночь на 14 марта, пулемётное отделение преодолев нейтральную полосу, выдвинулось к переднему краю обороны немцев, устроенной на залесенном склоне возвышенности. Противник, постреливая осветительными ракетами, вел периодический ружейный и пулемётный огонь, обстреливая перед собой местность.

Я, командир расчёта, приказал рядовому Кузнецову с автоматом пробираться вперёд и выбрать маршрут для продвижения тяжелого пулемёта с коробками запасных лент и патронов. Через 20 минут по сигналу разведчика мы продвинулись и заняли траншею противника.

Оказалось, немцы покинули рубеж обороны и, используя залесенную местность, темноту, скрылись. Преследовать их. пришлось с большой осторожностью: всюду были расставлены мины,  взрывные устройства, «сюрпризы». Из возвышающихся над местностью лесных колков и кустарников раздавались пулемётные очереди. Вступая с противником в перестрелку, мы упорно и настойчиво двигались вперёд. До вечера преодолели большое расстояние и приблизились к небольшой деревне, занятой немцами. С командиром стрелковой роты договорились: с наступлением темноты обойти деревню и выйти на неё с флангов.

Не успела ещё, как следует наступить темнота, как крайние дома деревни загорелись: немцы подожгли их для освещения подступов к населённому пункту. Как договорились, мы - пулемётчики двинулись в обход слева. Используя рельеф местности, старались не попасть под пулемётный огонь, который немцы вели из горевшей деревни. Когда приблизились к западной окраине, обстрел прекратился, а в другой деревне, километрах в двух, вспыхнули пожары. Не задерживаясь здесь, двинулись туда. Обошли горевшие дома и проникли на улицу с запада. Чтобы разобраться в обстановке, притаились и стали наблюдать. Вскоре увидели приближающегося к нам немецкого солдата с ручным пулемётом наперевес. Он громко разговаривал, но никто на его речь не отзывался, значит поблизости немцев не было. Поравнялся с нами. Я перекрыл ему путь и крикнул: «Хальт!». Немец опешил, остолбенел. Быстро и решительно выхватил у него из рук оружие. Теперь только он понял, в какой ситуации оказался. Стоял растерянный, поникший. Стали обсуждать, что нам делать с ним. Ведь нам надо продвигаться вперёд, не тащить же пленного с собой. Пленный оживился. Вряд ли он понимал наш разговор, но видно догадался, что речь идет о нем.
Заговорил часто, часто по немецки: «Я не фашист. Я - рабочий».

Павел Кутненко ткнул в него пальцем и показал на горящие дома. Он ещё чаще заверещал, убеждая нас, что он не фашист, он просто рабочий.

Между тем с группой солдат к нам подошел командир роты старший лейтенант Педик.

  • Это хорошо, что вы его не ухлопали, а схватили живого. Нам нужен «язык».
  • Он что-то сам к нам торопился, - сказал словоохотливый Кутненко. Командир роты со своей группой и пленным вошли в дом.

Впереди слышалась частая автоматная стрельба. Это полковые разведчики, натолкнувшись на очередную засаду противника, вели ночной бой. Я пошел в дом к командиру роты, чтобы согласовать свои дальнейшие действия со стрелками. За просторным столом по одну сторону старший лейтенант по другую немец, нещадно дымят вонючими немецкими сигарами.

Немец оживлён, испуг прошел, исчезли с лица тёмные тени. Видимо понял, что издеваться над  ним никто не будет, жизнь его вне опасности. Он распрямился, подбородок приподнят, суконную пилотку держит в руке.

Недостаточное знание немецкого языка не позволяло командиру роты доступно для понимания пленного сформулировать вопросы и получить ответы по интересующей его теме.

А солдат тоже не имея возможности объясниться с русским офицером, всё твердил, что он не фашист. Видимо, зная о зверствах фашистов над русскими военнопленными и о расправах над мирным населением на оккупированной территории, он отчаянно открещивался от фашизма.

Педик ровным, спокойным голосом упрекал пленного: «Вот ты антифашист, а почему жителей деревни выгнали из домов в морозную ночь, дома подожгли. Вы воюете не с войсками, а с населением, с женщинами, детьми, стариками. Отбираете у них теплые вещи, продукты, обрекая их на голодную и холодную смерть.

Вот только что сапёры разминировали устроенную в пристройке к дому ручную мельницу. Только притронулись - взрыв, смерть. Нехитрое приспособление, позволяющее людям за полдня размолоть 3-4 пригоршни ржи. Изголодавшийся старец, или пожилая женщина пришли сюда перемолоть зерно и испечь детям ржаную лепёшку, устроить им праздник, спасти от дистрофии.

Хотя и существовал языковой барьер, этот спокойный тон, эта назидательность, суровый, пронзительный взгляд еще довольно молодого командира, эта психологическая атака, действовали на немца, вызывали у него какие-то чувства опасения, заставляли его заискивающе заглядывать в глаза собеседника, испытывать страх, содрогание. Он всё реже ссылался на свой спасительный довод: «Я не фашист», - через пересохшее горло судорожно проглатывал слюни. Горестно умолкал, не встречая сочувствия у безмолвствующих русских. Он опять стал жалким, с мелко дрожащими руками.

Педик приказал двум солдатам увести этого «антифашиста» в штаб батальона.

Мне, в составе пулемётной роты, завершить операцию преследования противника. На следующий день наше продвижение замедлилось: с трудом удавалось сбивать усиленные засады. Маневрирование в дневное время не удавалось - несли потери. К вечеру подошли к возвышенности. Разведчики I предупредили: «На высоте немцы. Дорога, ведущая на высоту, заминирована. Продвигайтесь по полю». .

Командир роты сказал: «Будем применять прежний манёвр - обходите слева, а я пошлю взвод справа.

Продвигались слева по оврагу. Прошли километра два, поднялись на склон, стало видно деревню. I Немцы обстреливали дорогу, оставшуюся правее. Установили пулемёт. Я повел стрельбу короткими I очередями. Немцы открыли огонь по нам. В этой перестрелке я был ранен в правую руку. В медсанбате обработали рану и сказали: «вылечим здесь».

После лечения вернулся в 280 с. п. В это время как раз шло формирование полковой роты I противотанковых ружей (бронебойщиков). В неё отбирали побывавших в боях, физически крепких солдат.

Перед нами выступил заместитель командира полка по политчасти (комиссар) майор Курченко. Он рассказал о положении дел на западном направлении, где кратчайшее расстояние, по смоленским землям до Москвы. Немцы держали здесь большие силы. Одна третья танковая армия чего стоит, а группа армий «Центр», а 55-й армейский корпус? Они хорошо вооружены и полностью укомплектованы живой силой. Вся местность Среднерусской возвышенности является удобной для применения танков и других моторизованных частей.

Против танков надо уметь воевать. Командир полка приказал сформировать роту истребителей танков. В эту роту отобрали надёжных, уже проявивших себя в боях, солдат и младших командиров.

Так я оказался в роте противотанковых ружей, первым номером в расчете из двух человек. Получив материальную часть, мы в течение недели тренировались в стрельбе из противотанкового ружья по уязвимым местам танка. Учились метать противотанковые гранаты и бутылки с самовоспламеняющейся жидкостью. Учились быстро менять позиции и предугадывать направление движения танков.

Вскоре эти навыки нам пригодились. Наша дивизия занимала позиции на подступах к городу Белый. Вместе со вторым номером, а им был Ахметжан Дйсанигазин, оборудовали две позиции. Основную - в первой траншее, вторую, запасную - метрах в ста от основной позиции. В нишах уложили запас гранат, бутылок и патронов. Отрыли глубокую щель для укрытия ружья. Хотя мы и ожидали наступления немцев, всё равно оно началось неожиданно.

Содрогнулась земля от разрывов снарядов. Минут двадцать стоял сплошной грохот, свистели и глухо барабанили по земле осколки и пули. Как только прекратился обстрел, послышалось гудение самолётов. Откуда-то из-за горизонта почти на «бреющем» полёте появились самолеты с чёрными крестами на крыльях и начали «поливать» нашу оборону свинцовым дождём, сбрасывать какие-то ящики. Эти ящики раскрывались в воздухе, из них веером разлетались гранаты, рвущиеся на земле. На нашей земле. Казалось, в этом аду никто не останется живым.

Между тем с возвышения, занятого немцами, начали спускаться танки, сопровождаемые пехотой. Танков было семь. Самолёты скрылись, прекратился их противный рёв.

Наша оборона ожила, послышались команды. На правом фланге раздавались чёткие выстрелы противотанковых ружей. Стреляли и мы, прицеливаясь по танковым тракам. Наши пулемётчики не молчали. Под пулемётным обстрелом пехота противника отстала от танков и залегла. Напряжение боя возрастало. Видимо, заметив, что более активно обороняется правый фланг, атакующие танки открыли огонь из пушек и пулемётов и направились туда. Нам же представилась возможность стрелять по бортам и моторной части.

Стрельба по танкам усилилась. Было заметно, как высекают ударяющиеся о броню массивные пули. Затявкали 45 мм. Противотанковые пушки. Они стояли в засаде, теперь ввязались в бой. Наконец, один из танков густо задымил, ещё продолжая двигаться. Другой - попятился, но был остановлен» взрывом противотанковой фанаты. Остальные, не преодолев нашей обороны, повернули обратно. Мы продолжали стрелять им вслед, пока они не скрылись за увалом.

Сорвав танковую атаку, не подпустив пехоту к нашей обороне, мы чувствовали себя героями.

На следующий день, прямо в траншее, командир полка подполковник Долгополое, пожимая руку каждому, благодарил нас за стойкость и мужество. Приказал всех представить к правительственным наградам. Я получил свою первую награду - медаль «За боевые заслуги».

Противотанковое ружьё - хорошее оружие. Достаточно: хорошо определить цель (найти её), скажем, пулемёт, определить расстояние, тщательно прицелиться, и поражение неминуемо. Правда, тяжеловато оно (16кг), да сумка с патронами к нему(8-10 кг) нелегка, маневрировать с этой нагрузкой трудно. На марше, передислокации, особенно в распутицу, не возрадуешься, что имеешь такую » защитницу. Отдача приклада при выстреле тоже отдается аж в позвоночнике. Наблюдая, заметили, что немцы в одном месте открыто перебегают лощину, тут у них нет траншеи. Это 1 км от нас. Торопливо перебежали солдаты, а офицер не бежит, а идёт. Джанагазин: «Разрешите, я его подстрелю». -«Попробуй». Прилип к ружью, терпеливо ждет. Дождался - фигура появилась. Выстрел, упал фашист, как подкошенный. Ахметжан сурово, глядя в сторону поверженного, заговорил по-казахски. Он стоял с окаменевшим лицом, прокалённым солнцем и ветрами до цвета меди, на необозримых степях Казахстана, выражая негодование и мольбу.

  • Что ты говоришь, Ахметжан?
  • Я обратился к Аллаху с просьбой не осуждать меня за совершенное злодеяние. От твоего имени , о, Аллах, я казнил его смертью, за то, что он пришел в мою страну, в мой дом не с миром, а с бесчестной войной, убивающей твоих детей, Аллах. О, Аллах, я выполнил волю твою, прости.

- Разве он, первая жертва твоей стрельбы?

- Воюю давно, два раза ранен. Стрелял много, не знаю, убивал или нет. Это Аллах знает. Если ему угодно - пуля убивала, если нет, хоть сколько стреляй - не попадёшь. Аллах один всемогущ, без его ведома, не совершается ничего. Коран говорит: «Бог творит, как хочет. Он - совершитель того, что захочет».